Волшебные искры солнца

– Но самое главное, ты покусилась на мое, – Карл схватил ученицу за горло и сжал так, что она закашлялась. – Ты ведь знала, что Анастасия моя. Но ты все равно решила взять мое.

– Она не ваша, учитель, – выдавила Полина, глотая слезы, которые все так же текли по ее лицу. – Она встречается с моим Ярославом! Клянусь, они даже живут вместе!

Карл сжал ее шею еще сильнее, и в глазах девушки потемнело – воздуха не хватало. В какой-то момент она едва не потеряла сознание, но немец, поняв это, ослабил хватку.

– Какая же ты глупая, – в ярости проговорил он, с трудом удерживая себя от того, чтобы не задушить ученицу.

– Простите, учитель, – отчаянно зашептала Полина, – простите! Я не хотела… Только спасите Ярослава, вытащите его из зазеркалья!

Забывшись, она схватила Карла за руку, которой он все еще сжимал ее горло.

– Можете убить меня, но спасите его!

Карл с силой оттолкнул ученицу – так, что она упала прямо на журнальный столик, больно ударившись головой и расцарапав ногу об осколки разбившейся чашки.

– Иди в свою комнату, – велел он с презрением и ушел. А Полина так и осталась сидеть на полу, вытирая кулаками злые слезы. Боли в коленке она почти не чувствовала – боль внутри жгла сильнее.

Когда на ее плечо опустилась чья-то теплая ладонь, девушка вздрогнула.

"– Уйди, – хрипло сказала она Степану, который неслышно подошел к ней сзади. Но он не ушел, а помог ей подняться и усадил на кожаный диван. Увидев кровь на ее колене, он лишь вздохнул и вытащил аптечку, чтобы обработать рану. Чуть задрав платье Полины, он ловко протер рану антисептиком, остановил кровотечение и заклеил ее пластырем. Все это Степа проделал совершенно молча. Подобное было для него привычным делом – во время обучения магии они с Полиной часто получали раны и помогали друг другу, если раны были несерьезными.

– Будешь ужинать? – вдруг спросил Степа. Полина удивленно на него взглянула. Она ждала вопросов в стиле: «Что произошло?» – а он спрашивает ее совсем о другом. К тому же совершенно спокойно, только глаза уставшие и какие-то совсем взрослые – ни следа от былой мальчишеской насмешливости.