Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

Я аж по лбу себя хлопнул с досады, чуть не расплескав похлёбку:

— Фома, а ты чего мне не напомнил⁈ Ладно, я закрутился со своими делами, ну, а ты-то чего?

Фома смотрел на меня с недоумением, в его глазах читалась тревога — чем тот провинился:

— Что, Егор Андреевич? Что случилось?

Он тут же полез за пазуху, доставая кожаный кошель, туго набитый:

— Я всё продал, всё, как вы велели. И стекло, и фарфор. Вот деньги, до копейки…

Кошель звякнул о стол, когда Фома положил его передо мной. Звук этот привлёк внимание соседей по столу, и я заметил, как один из купцов покосился в нашу сторону с нескрываемым интересом.

"— Да не про деньги, Фома, — отмахнулся я, понизив голос и придвигая кошель обратно к нему. — Хотя, — я поднял указательный палец, — они всегда нужны. Себе оставь часть на покупки для Уваровки. Да, может, и тебе что нужно, а то скажешь, что барин купца своего не ценит.

Я подмигнул, и Фома аж чуть не задохнулся от таких слов:

— Да как же, Егор Андреевич⁈ Да вы же… Да…

— Ой, всё, хватит, — махнул я на него рукой, перебивая его излияния.

Фома аж просиял, в его глазах загорелся огонёк:

— Это… Егор Андреевич, так мы быстро! Давайте пойдём, сейчас всё организуем!

Он уже вскочил, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Я же не спеша допил остатки кваса, вытер губы тыльной стороной ладони и поднялся из-за стола.

Фома уже чуть ли не тянул меня за рукав, наговаривая:

— Пойдёмте, есть тут у меня в одной лавке знакомый купец, там всё у него есть! И пряники медовые, и ленты цветастые, и шали тонкие, что пальцами не ощутишь! Машеньке самое то будет!

— Сюда, Егор Андреевич, — говорил он, указывая на небольшую лавку с цветастым навесом. — У Прохора Ильича такие товары, что и в столице не всегда сыщешь!

Я улыбнулся его энтузиазму. Машенька обрадуется любому подарку, даже самому скромному. Но раз уж я в городе, почему бы не порадовать её чем-то особенным? С такими мыслями я шагнул за Фомой в лавку, звякнув колокольчиком над дверью.

Глава 14

В лавке нас встретил сам хозяин — Прохор Ильич, коренастый мужчина с хитрыми, как у кота, глазами и бородой, в которой уже проглядывала седина. Увидев Фому, он расплылся в широкой улыбке, от которой в уголках глаз собрались морщинки.

— Фома Степаныч! Какие люди! — воскликнул он. — А я-то думал, ты уже в Уваровку укатил.