Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

Его рукопожатие было крепким, как и подобает человеку его профессии — мозолистая ладонь, сильные пальцы, привыкшие держать тяжёлый молот.

— Я лишь покачал головой. Ну, вам виднее, Савелий Кузьмич, — сказал я ему, мысленно отмечая, как далеко распространяется влияние Ивана Дмитриевича в этом городе.

Я вернулся в таверну, где Фома и Захар уже обедали. Трактирный зал был полон народу — купцы, заезжие торговцы, местные ремесленники, все ели, пили, громко разговаривали.

Протиснувшись между столами, я плюхнулся на скамью рядом с Захаром.

— Спасли градоначальника-то, Егор Андреевич? — спросил Захар, с интересом оглядывая меня.

— Вроде того, — кивнул я, подзывая трактирщика. — Полностью поправится.

Мне тут же принесли миску наваристой похлёбки, от которой шёл пар, и кусок свежеиспеченного хлеба с золотистой корочкой.

Жуя хлеб, я посмотрел на Фому, который с видимым удовольствием потягивал квас из деревянной кружки:

— Фома, у меня к тебе будет поручение. Завтра нужно забрать готовую деталь у Савелия Кузьмича.

Тот кивнул, утирая усы:

— Сделаю, Егор Андреевич. А когда обратно в Уваровку?

— Завтра и поедете. Кузнец, кстати, тоже в Уваровку поедет, вместе с тобой, — добавил я, отламывая ещё кусок хлеба.

Фома одобрительно прищурился, видно было, что идея ему понравилась:

— Сделаю, Егор Андреевич. Тут на базаре свиньи хорошие, упитанные. Как раз к вечеру сторгуюсь. А к утру их разделают.

Захар оторвался от своей тарелки и, вытирая губы рукавом, спросил, глядя на меня с нетерпением:

— А когда мы-то выезжаем, Егор Андреевич?

Я указал ложкой на еду, улыбнувшись:

— Вот доедим и поедем.

Захар тут же выпрямился, словно по стойке «смирно»:

— Вот и отлично, Егор Андреевич! Тогда я пойду коней проверю, подготовлю всё.

Он быстро поднялся и вышел, грохнув дверью так, что пламя свечей на столе затрепетало. Я посмотрел ему вслед, отметив про себя такую расторопность. Видно, и ему не терпелось вернуться домой.

Я продолжал есть, когда вдруг меня посетила мысль.