Воронцов. Перезагрузка. Книга 6

Проснулся я от странного звука, который не сразу смог распознать. Выспался отменно — не зря говорят, что лучше дома может быть только дом.

Где-то за окном снова раздался тот самый звук — хрустящий, отчётливый в утренней тишине. Я прислушался, не понимая его природы. Потянулся всем телом так, что суставы заскрипели после долгой неподвижности.

— Да что ж такое-то, — пробормотал я, свешивая ноги с кровати.

Снова этот хруст. Я огляделся — Машки рядом уже не было, лишь смятая подушка и еле заметная вмятина на перине говорили о том, что она недавно встала.

Накинув на плечи рубаху, я прошлёпал босыми ногами по холодным половицам и выглянул в светлицу. Машка с Анфисой хлопотали у стола — одна раскатывала тесто, вторая чистила картошку."

"— Доброе утро! — громко сказал я, приглаживая взъерошенные после сна волосы.

— Доброе утро, Егор Андреевич, — хором ответили обе, не прерывая своих занятий.

Машкины руки были по локоть в муке, а у Анфисы фартук уже успел испачкаться от картофельной кожуры.

— А что случилось, вы не в курсе? — спросил я, зевая и потирая глаза.

— А что не так? — удивилась Маша, отвлекаясь от теста. — Разбудили тебя, Егорушка, своей стряпнёй?

— Да нет… Что за хруст под окном?

Анфиса рассмеялась, вытирая руки о фартук:

— Так это Степан ходит туда-сюда, мы его не пускаем, чтоб вы выспались, Егор Андреевич. С рассвета топчется, дожидается, когда вы проснётесь.

— А хруст тут причём?

Машка улыбнулась и лицо её стало ещё милее.

— Так снег же выпал, — сказала она, кивнув на окно. — Вот он у него под ногами и хрустит.

Я повернулся к окну и только теперь заметил, что стёкла покрыты морозными узорами, а сквозь них видно белое марево, укрывшее двор. Действительно, снег! Первый в этом году, неожиданно выпавший за ночь.

Я рассмеялся, представив, как бедный Степан топчется под окнами, боясь потревожить мой сон, но одновременно сгорая от нетерпения что-то сообщить.

— Ну что ж, — сказал я, отсмеявшись, — зовите этого ходока сюда. Будем завтракать.

Анфиса тут же метнулась в сени — только подол юбки мелькнул. Скрипнула входная дверь, впустив в дом морозный воздух, и буквально через мгновение она вернулась вместе с клубом пара и Степаном, который, переступив порог, старательно отряхивал шапку от снега.

— Доброе утро, Егор Андреевич! — поприветствовал он меня, румяный от мороза.