Волхв

Но при этом ни на копейку не стал чиниться, а помог донести чемодан, до зала для номенклатурных работников, и даже предложил сходить в душ, чем Владимир Семёнович сразу же воспользовался.

Парни и девушки, летевшие с Николаевым, отличались от советских граждан будто все они были с другой планеты. Подтянутые, легко и грациозно двигающиеся, словно танцоры, одетые просто, но с определённым шиком, и самое главное глаза. У всех был уверенный, но не давящий взгляд, и какая-то внутренняя мощь.

Несмотря на практически семейную жизнь с Мариной Влади, Владимир не переставал интересоваться женщинами, но здесь, он чувствовал будто попал в чужой прайд. Все дамы, которые находились рядом с Виктором смотрели на него взглядом мартовской кошки, а уж в этом Высоцкий разбирался. И это тоже было необычно. К семьдесят пятому году, Высоцкий был знаменитостью на уровне первых лиц государства. Изо всех окон, и автомобилей неслись его песни, а диски продавались миллионными тиражами.

Было какое-то время, когда его не хотели даже записывать, но в семьдесят втором ему позвонил сам директор фирмы Мелодия, и попросил! приехать и записать новый диск. С тех пор выходил уже третий диск-гигант, и пятый по счёту магнитоальбом, что полностью решило все финансовые затруднения Высоцкого. Также вдруг изменилось отношение к нему со стороны журналистов, и даже те, кто поливал его в статьях грязью, вдруг преисполнились самой горячей любви.

А всё потому, что по Москве, прошёл слух о том, что Высоцкому помогает молодой, но уже очень серьёзный руководитель Виктор Новиков, про которого ходили слухи один другого краше. Высоцкий сам не отрываясь посмотрел интервью с Николаевым по телевидению, и уже тогда его не отпускала мысль, что Виктор с одной стороны какой-то совершенно чужеродный. Одевается не так, и говорит как-то странно, а с другой понятен и прост, словно председатель колхоза.

Самую правдоподобную версию Владимиру высказал один из его почитателей, служивших ещё в том, Бериевском НКВД.

Мол готовили парня для внедрения куда-то, но операция сорвалась. И чтобы не терять ценный кадр, пристроили к службе внутри страны. Теория вроде бы многое объясняла, но Высоцкий чувствовал, что в этой истории слишком много вопросов без ответов. И вот теперь, наблюдая Николаева в его привычной среде, он понимал, что вопросов всё больше.