Предатель. После развода (СИ)

Я бы хотела отпустить Германа в новую жизнь, освободиться и самой жить дальше, но как это сделать?

Я понимаю, что поступаю сейчас нечестно по отношению к нему и к Диане, с которой он решил строить дальнейшую жизнь, но я эгоистично засыпаю по его ровное дыхание.

У нас с ним был последний ужин, а теперь пусть будет последний сон.

Может, я должна до конца прочувствовать, что потеряла за своими скетчами, выкройками и платьями, чтобы смириться.

Однажды мне в школе, когда я училась в девятом классе, учительница русского языка после того, как я несдержанно огрызнулась на нее, сказала, что жизнь меня научит смирению.

Похоже, она оказалась права.

Мои грезы — безликие, но светлые.

Они как поток солнца, под которым я расслабляюсь, раскинув руки и ноги, и глупо улыбаюсь, позабыв обо всем.

Но из этого теплого умиротворения меня вытягивает вибрация, которая пронизывает все мое бедро.

Телефон.

Открываю глаза.

И Герман тоже.

Несколько секунд молчания под назойливую вибрацию, и он с сонной хрипотцой шепчет:

— У тебя телефон…

Резко сажусь, неуклюже откинув плед на Германа, и в легкой истерике лезу в карман узких брюк.

Чувствую взгляд Германа на спине.

— А где Афинка? — спрашивает он.

Я в страхе оглядываюсь, замерев с рукой в кармане. Да, Афинки нет. Мы так крепко заснули, что не заметили, что наша мелкая кнопка сбежала?

Рука дрожит от вибрации до самого плеча, и я выдыхаю, когда до нас доносится смех Афинки и обрывки Борькиного недовольного голоса."

"— Похоже, Боря вернулся, — Герман переворачивается на спину и закидывает руки за голову.

— Может, любовник? — сердито и не подумав выпаливаю я и отворачиваюсь.

Прикусываю язык и зажмуриваюсь. Зачем я это сказала? Какой, блин, любовник?

— Тем более ответь, — голос Германа становится тверже. —

Вытаскиваю телефон из кармана.

Конечно, это не любовник мне звонит, а помощница Карина.

Герман садится и затем встает с насмешливой короткой тирадой:

— Согласен, отвечать любовнику в обществе бывшего мужа, как-то неудобно.

Я возмущенно оглядываюсь.

Он, что, поверил, что мне сейчас звонит любовник? Серьезно?

— Ухожу, — хмыкает и направляется неторопливым шагом к двери. Зевает, — ухожу.

Я принимаю звонок до того момента, как он выходит из комнаты:

— Да, Кариша, я тебя слушаю.

Да, мне важно, чтобы он понял, что я лишь съехидничала насчет любовника. Будь у меня другой мужик, то я бы не стала с Германом спать в одной кровати.