Мой идеальный смерч

Десять, или двадцать, или тридцать секунд – я не знала точного времени, потерявшись в неожиданном головокружении, а потом мы почти одновременно отстранились друг от друга, с обоюдной неохотой разжав крепкие и не совсем уже дружеские объятия. Оба задумались.

Всего лишь дурацкое мультяшное прикосновение губ, а как же много оно стало значить, просто не верится самой! А сколько нежности оно привнесло в мою очень-очень, без сомнения, ранимую душу!

– Смерчинский, ты решил таким образом отобрать все оставшееся у меня тепло? – поинтересовалась я ворчливо, не показывая вида, что ошеломлена.

– Да, – коротко ответил он, улыбнулся мне и направился в спальню. Я тут же зашагала следом за ним, предварительно закрыв окно, за которым началась мало-помалу буря: гроза, ветрище, косой дождь, все нарастающий гром.

– Я не привередлива и гнать тебя на диван, как в фильмах, не буду, – отозвалась я, глядя, как он садится на диван. – Ты даже можешь раздеться.

– Спасибо. Ты добра ко мне.

Однако мы, не раздеваясь, улеглись на мягкую широченную кровать. Он справа, я слева. И одновременно зевнули. О поцелуе, если его, конечно, можно было так назвать, не вспоминали, как будто бы это было что-то само собой разумеющееся.

И еще очень нежное… И такое теплое… что на душе становилось лучше. А ведь мне, как и Смерчу, тоже нужно это тепло – я это осознала впервые.

– Весело сегодня было, – задумчиво произнес он, уставившись в потолок.

– Весело… – эхом отозвалась я, пододвигаясь чуть ближе к источнику живого тепла. – А ты не будешь ко мне ночью приставать?

– Нет, – не стал он шутить на эту тему. Я разочарованно вздохнула.

– Тогда все, спи, зануда Смерчинский, – сказала я, не мигая глядя в окно. Где-то далеко на востоке небо постепенно становилось светло-фиолетовым и даже чуть-чуть розоватым. Гроза только задела нас своим «рукавом» и бушевала где-то сзади.

– Спокойной ночи, Чип. Знаешь что?

– Что?

– Без тебя было бы не скучно, без тебя было бы плохо сегодня, – медленно шепотом произнес он и накрыл меня почти невесомым мягким одеялом до самого подбородка, на миг коснувшись своей щекой моей.

Тепло…

«Тепло! Тепло! Жару хотим!» – заявила наглая фиолетовая мысль, снующая в голове с плакатом, и быстро куда-то свалила, опасаясь репрессий.