Воин-Врач

По русской, по настоящей, исконной.

* Рша — старое название г. Орши.

** Русское море — тогдашнее название Чёрного моря.

Глава 7

«И не испортят нам обедни…»

К обедне в Софии Киевской собрались, кажется, все. Сливки общества внутри, менее авторитетные и зажиточные — снаружи, числом компенсируя разительные отличия в материальных благах. Простая одежда, обувь или совсем уж бедная, или вовсе никакой, несмотря на осеннюю пору, хоть и раннюю. Но их было очень, Очень много. А меж двух слоёв общества, ломая аналогию с молоком и сливками, сидел третий, на паперти.

Калеки и нищие. Город будто в полном составе пришёл посмотреть на нового князя, свежего, как молодой боровик, что только-только выбрался из-под земли. Зрелищ, надо полагать, в эту эпоху было не в избытке, и каждый информационный повод использовался по максимуму, с долгими обсуждениями, прогнозами и оценками. В каждом жителе дремал политик, экономист и военблогер, и такого благодатного случая, как смена лидера вооружённых сил и внутренних дел, они пропустить, конечно, не могли.

Ошибаться нельзя было даже в мелочах. Не те слова скажешь, не с той ноги ступишь или, упаси Бог, споткнёшься — не будет дела. Молва раструбит во мгновение ока, что новый князь слаб, хром, худ и не годен. И многие, очень многие энтузиасты не постесняются эту гипотезу проверить, а вместе с ней — и самого́ князя и ближников его, на прочность и бдительность. Судя по очень приблизительным прикидкам, местных было много. До чёртовой матери примерно.

И ещё три толпы. Вспомнились вдруг слова: «Их восемь — нас двое. Расклад перед боем не наш».

— Не так считаешь, лекарь, — голос князя загудел в сознании, будто вечевой колокол вчера. — Это не воины. Их нельзя сравнивать с дружиной. Это как ягнят или поросят с матёрым волком равнять. Они потому и зовут дружинных, чтобы жить в покое и мире.

— По пожарам вчерашним и не скажешь, — отозвался я. Стараясь не обращать внимания на то, что говорил сам с собой, и точки зрения были разными.

Тревожный звоночек, если с позиции традиционной психиатрии смотреть, конечно. Но в контексте Киевской соборной площади одиннадцатого века и нахождения в чужом теле было как-то не до неё."

"— Промеж собой они могут бодаться да перетявкиваться сколько влезет, — снисходительно пояснил Всеслав. — Дворы и амбары под охраной княжьих людей никто не тронул, к ним и не совались даже. Этот люд, что серый, что чёрный, бояться и не думай.