Воин-Врач

Помог и честный рассказ про ту баню, когда «князь, год под землёй просидевший, дыру себе над сердцем своими руками зашил, как рубаху простую! А потом пошёл в терем да спать завалился до самого утра, оставив ближников с девками». И про суд первый, когда «паскуда одна, торгаш здешний из первых, Микула, подругу мою, Людоты-коваля вдовицу честную, Аньку, срамословить взялся. Так князь-батюшка с полувзгляда всю душонку его подлую наизнанку вывернул да в поруб сволоту такую отправил!». Про работу на Буривоя одна не рассказывала, а вторая не спрашивала.

— Не в службу, а в дружбу, Домна, дай пожрать уже, а? — протянул Всеслав, как по заказу сопроводив просьбу скорбным завыванием в животе. Зав.столовой, подхватив подол, вылетела в ту же дверь, куда уползла крабиком толстая повариха. Но эта хоть вертикально.

— Порядки ты тут завёл суровые, муж дорогой, — со смеющимися глазами мурлыкнула Дарёна, потеревшись щекой о правую руку над локтем.

— Учим помаленьку, — с плохо скрываемыми гордостью и самодовольством отозвался Чародей.

Первым в гридницу влетел, ожидаемо, Гнат.

— Княже, Ставр на медведе едет! Пустить?

— Пускай, конечно. Ты ел уже? — на всякий случай уточнил Всеслав, но уже пододвигая в его сторону блюдо с окороком, печёным с репой. Чтоб Рысь, да пожрать отказался?

— С утра, ни росинки маковой, — завёл он привычное, свистнув сперва что-то жаворонком в сторону окна и падая на лавку.

— Со вчерашнего, ага.

— Вот! Вот и признал, наконец-то! А то всё «проголот», «обожрёшь» — с набитым ртом невнятно отвечал друг, не забывая строить «козу» Рогволду, что с удивлением смотрел на большого и быстрого дядьку.

— Поздорову, княже! — прогудел от двери Гарасим, влезая снова боком. Ему вторил хрипло и Ставр из своей «кабины шагохода».

— И вам доброго утра, други. Угоститесь, чем Боги послали! — князь обвёл рукой стол.

— Благодарствую! — отозвался умостившийся за столом старый воин. — Монахи попрут серебро с мехами из Сигтуны через две луны, как лёд встанет крепко. До Северного моря довезут посуху, там до устья реки Рейн. Потом до тамошних Белых гор, и с них, через перевалы, в Рим, — дед выдал доклад, кажется, единым духом.