Воин-Врач

— Что именно сотворили мои люди в городе, что взялись хранить и беречь? — князь позволил себе чуть приподнять левую бровь, изобразив вежливый интерес. То, как он выделил голосом «мои», как и лицо его, вежливость исключали напрочь. И сыновья, и сотники видели, что Всеслав сдерживал бешенство лишь потому, что выбирал для его выхода подходящее время.

— А то ты не знаешь⁈ — святой отец, видимо, учился скандалить на Константинопольских рынках, что на улице Меса или на площади Августеон, под статуей императора Юстиниана.

— Расскажи, Егор. Людей у меня много, вдруг и вправду за каким-то безобразником не уследил,— спокойно, будто бы вовсе без интереса и без единой эмоции продолжил Всеслав.

— Твои бандиты похитили моего верного слугу, диакона! Средь бела дня! Священника! —всё сильнее заводился митрополит. Допуская ошибки, чего делать явно не следовало.

— Кто видел злодеев? Кто слово скажет о том, что именно мои вои похитили святого отца? — Глеб потянулся к столу и отхлебнул квасу из корчажки. От голоса отца во рту пересохло не только у него.

— Нет больше в городе охотников да умельцев, кроме твоих, что могут, что смеют помыслить да сладить такое!— загонял себя в угол грек.

— Поправь меня, Егор, если я ошибаюсь. Ты ввалился ко мне в дом. Обвинил меня в том, что мои люди украли твоего дьяка. Не имея свидетелей, не видев того своими глазами. Так ли? — вслед за младшим братом отпил из корчажки и Рома, шумно сглотнув. Никто и головы на него не повернул — все смотрели на то, как бледнел и сдувался на глазах митрополит, один из трёх, ну, максимум, пяти самых авторитетных и могущественных людей Киева.

— А почему здесь, за столом твоим, калека?— попробовал резко переключить внимание со своего очевидно проигрышного положения Георгий.

— Потому что нищих духом есть царствие небесное, Егор. Потому что плачущие утешатся, ослабленные исцелятся, ибо на то есть воля Божья, верно? —старики вытаращились на Всеслава.