Владыка морей ч.2 (СИ)

— Сдавай, и я клянусь Аллахом, что отпущу и тебя, и тех горожан, кто захочет уйти! Их жизни, их добро и честь их женщин будут под нашей защитой!

— Какие еще горожане? — изумился воин на стене. Он оказался удивительно молод, и его подбородок был тщательно выскоблен, давая место для роста жидким еще усишкам. — Тут нет ни души. Его светлость Святослав Самославович приказал всех выселить отсюда. Здесь остались только воины и припасы. Мы тут еще пару лет просидеть можем.

— Так зачем ты меня позвал, мальчишка? — растерялся Амр.

— С ума сошел? — еще больше изумился воин. — Чтобы бандофор флагманского корабля за деньги город сдал? Да ты пьяный, что ли, старик? Я предлагаю тебе уйти, пока еще не поздно. Но не просто так, а с условием!

— Это с каким же? — изумился Амр, а в его свите начали перешептываться.

— Ты заплатишь по солиду за каждого своего воина, и тогда я тебя отпущу! — крикнул воин со стены. — Ты спокойно унесешь отсюда свою тощую старую задницу, и тебя никто не тронет. Ты будешь под нашей защитой до самой Газы! Я клянусь тебе в этом святым Георгием-змееборцем! А если не уедешь, то из твоей шкуры сделают бубен, по которому я буду колотить каждый праздник! Хотя нет! Твоя шкура так обвисла, что из нее можно сделать сразу несколько бубнов! Один я пошлю твоей жене, а другой халифу Умару! Он будет бить по нему и вспоминать одного старого дурака, который понапрасну потерял целое войско.

— Ты умрешь страшной смертью, щенок, — спокойно ответил ему Амр. — Постарайся погибнуть в бою, иначе я казню тебя по обычаю своего народа. Тебя зашьют в сырую верблюжью шкуру и оставят на солнце. Шкура сожмется на жаре, а я буду наслаждаться твоими воплями и хрустом ломающихся костей.

— Я устал ждать, когда ты уже начнешь воевать, любитель молодых осликов! — совершенно спокойно ответил юный воин. — Приласкай напоследок своего ишака и приходи биться! Покажи, дедуля, чего ты стоишь!

— Готовьтесь, скоро мы пойдем на приступ, — сквозь зубы сказал своим людям Амр, который спиной чувствовал ухмылки воинов. Он, представитель знатнейшего из родов курайшитов, не потерпит подобного оскорбления, иначе навсегда превратится в посмешище.