Власть Варяга

— Я тебе никогда не говорил об этом. Мои родители были геологами, и бо€льшую часть своего детства я провел в Непале.

— А родители твои живы? — спросила девушка. — Ты мне никогда о них не рассказывал.

На своей шее, около уха она вновь почувствовала дыхание Ростовского, и на душе сделалось тревожно и легко одновременно.

— Увы, они погибли в одной из экспедиций. Их завалило камнепадом, — не без горечи сообщил Ростовский. — Откапывали их три дня. Перевезти в Россию их было невозможно, а потому их похоронили по непальским обычаям.

— Какой кошмар! Ведь ты же был совсем ребенок! — слегка побледнела Лада. Собственная боль отошла на второй план.

Улыбнувшись, Ростовский признался:

— Пожалуй, сейчас я тоже так думаю. Но в то время происходящее воспринималось мною как-то совершенно иначе. Может, потому, что я родился в этих местах.

— Так ты буддист?

Ростовский задумался:

— Сложный вопрос.

— Мне страшно, — всхлипнула Лада, и Ростовский почувствовал, как по ее телу пробежал озноб.

— Не переживай, все будет хорошо.

— Ты сейчас какой-то другой. Что ты собираешься делать?

— Ты знаешь, как варан убивает свою жертву? — вместо ответа неожиданно спросил Ростовский.

Девушка пожала плечами и растерянно произнесла:

— Даже не догадываюсь.

— Так вот, он не в силах загрызть быка или буйвола, потому что эти звери, в сравнении с ним, очень большие. У него просто сил на это не хватает. Тогда он просто потихоньку подкрадывается к своей жертве и кусает ее. Вместе с укусом он вносит через зараженные зубы животному в кровь инфекцию, и укушенный буйвол погибает через три дня, а варану остается только терпеливо идти по следу умирающего зверя и ждать, когда тот свалится замертво.

— Ты говоришь страшные вещи, — произнесла девушка дрогнувшим голосом.

Ростовский усмехнулся:

— Разве?

— А ты не думаешь о том, что на каждое крупное животное находится зверь небольших размеров, которого они очень боятся?

— Хм… Какой-то у нас с тобой зоологический диспут получается. И какого зверя ты имела в виду? — спросил, улыбнувшись краешками губ, Ростовский.

— Змею!

— Варану это не грозит, — улыбка Ростовского сделалась широкой.