Ведьма по наследству

Мельтешение тел, вспышки огня, белая рубаха царя, изгвазданная чем-то черным… Сияющий меч воеводы пронесся короткой вспышкой, и сердце замерло от радости и страха. Огромная лапа снесла всю прихожую, завалив Лютого бревнами. Клыкастая пасть размером с багажник дохнула на нас гнилью.

– Мама, – прошептала Юлька. По контрасту с черной водолазкой ее лицо казалось белее сумочки Виры.

Гигантский волк недовольно дернул мордой, захлопнув пасть, нитка слюны протянулась до пола, доски зашипели, почернели. Чудовище тряхнуло башкой, и я увидела на его загривке Яра.

Завоняло паленой шерстью, вопль раненого волка на мгновение перекрыл голос Виры, но заклинания продолжали звенеть в голове, отзываясь эхом. Рука Еремы казалась мне куском льда, ладонь Юльки – горящим углем. Энергия текла из моего тела, сливаясь с белым потоком Виры.

Я повернулась, высматривая Яра в тумане. Но вместо него на крыльцо осел царь. Стоя на коленях, он вдруг резко выставил меч вперед, вспарывая туман. Серое мохнатое тело рухнуло на ступени к его ногам, красные глаза сверкнули и потухли. Брюс подполз к царю, развернулся зубцами во двор – охранник.

– Амено! – воскликнула Вира.

Столб белого света пронзил крышу, раскалил дверь под нашими ногами, выжигая кровь ведьмы.

– Девушки, советую вам поторопиться. – Эльвира Протосовна пригладила рыжие кудри, надела на плечо белую сумочку. – Проходы между мирами вот-вот закроются.

Она бросила на сияющую дверь связку ключей и ровной походкой пошла к выходу.

Я посмотрела на свою руку, лежавшую в широкой ладони Еремы, потом глянула ему в глаза.

– Поступай, как знаешь, Василиса, – буркнул он, и рука его разжалась.

Юлька бросилась к двери, перепрыгнула через перевернутый стул. Я порывисто обняла Ерему и побежала следом. Дом разваливался на глазах. Лот заревел в последний раз, его крик угасал, отдалялся. Я выскочила следом за Юлей в наш мир, отерла со лба пот, смешанный с пылью. Витраж над входной дверью осыпался разноцветными осколками. Юлька облегченно вздохнула, взяла меня за руку.

И вдруг жалобный писк донесся из дома.