Ведьма по наследству

Помнишь, когда я с Лютым мутила, ты советовала мне включить мозг? Теперь, похоже, моя очередь. – Подруга наклонилась к моему уху и с подвыванием произнесла: – Мозг Василисы, взываю к тебе, ответь, ответь, прием.

– Нет никого, – улыбнулась я.

– Тогда давай я вместо тебя поразмышляю. Что мы имеем?

– Воеводу. Причем очень, очень хорошо имеем.

– Было бы плохо, мы бы его вообще не рассматривали, – сурово осадила меня Юлька. – Он подходит тебе в сексе, но совершенно не подходит по жизни. Слишком доминантный, не терпит возражений, не готов к компромиссам, так?

– Похоже на то, – вздохнула я.

– Пусть прибережет свое седло для кого другого, – хмыкнула подруга.

– Он обещал вернуться сюда после аудиенции у царя.

– Вот и поговори с ним. Честно, Вася, такие отношения – голый секс – очень опустошают. Я после Лютого до сих пор в себя прийти не могу. – Глория, уловив тревожные нотки в голосе «мамы», подкатила к нам, вытянула шею, заглянула Юльке в глаза фарами.

Подруга почесала подставленный шершавый затылок, я протянула дракону припасенную конфету.

– Я ведь тоже его использую, – неуверенно возразила я.

– Я тебе точно могу сказать одно: ты достойна лучшего к себе отношения.

– Да ведь он жениться на мне готов!

– Вот пусть на кобыле и женится, на таких-то условиях! – Кажется, Юльку действительно возмутило поведение Ярополка.

– Ладно, посмотрим, что он мне скажет, – пробормотала я.

На дороге, ведущей из Запоров, показались клубы пыли, донесся отдаленный стук копыт.

– Воевода едет, – сказал Ерема, оттянув пиратскую повязку. – Ты мне такой глаз сделала, ведьма, вижу за версту!

– Отчего ж прикрываешь его? – полюбопытствовала Юлька.

– Слишком много всего вижу, – скупо ответил Ерема, – голова болит потом.

– Да, большой объем информации может слабо усваиваться маленьким мозгом, – съехидничала я.

Ярополк загарцевал на сером, как сталь, коне у самого заборчика, лихо спрыгнул, направился ко мне, сияя улыбкой. Красив, зараза. Рубашка едва не трещит на широких плечах, а без нее еще лучше, я-то знаю.

– Василиса, – низким бархатным голосом пропел он, и мое сердце сжалось. Разговор будет непростым.