Варвара выступает в поход

Темноту рассеивает свет магического шара, Барбару придавливает здоровенное мужское тело. Уж на что она не дюймовочка, но – мужик велик, сволочь такая. Он поднимается, отряхивается… и видит, что она смотрит на него, не сводит глаз. Во взгляде – лютая ненависть.

– Очнулась, стерва? Так вот, получи, – говорит он тихо-тихо. – Не всё тебе над людьми измываться, нужно и с тебя что-то поиметь, – он тянется к спущенным штанам, наверное – хочет надеть.

Барбара поднимает руку, очевидно собирается с силами и даёт ему пощёчину, да не простую, у него на щеке мгновенно появляются ожоги.

– Ах ты ж, – он бьёт её – тоже по щеке, а смотрящая сверху я забываю дышать.

Роется в сумке, достаёт какой-то флакон и разжимает ей зубы. В горло льётся вязкая жидкость, глаза Барбары закатываются.

Голова заваливается на бок, и она смотрит в стену невидящим взглядом. Мужик тоже смотрит… но вдруг меняется в лице, отшвыривает флакон и принимается хлестать её по щекам.

– Не смей умирать, ясно тебе? Живи и мучайся, поняла? Сейчас, так я и дал тебе подохнуть! Рано ещё!

Но голова мотается из стороны в сторону, дыхания не слышно, да его и нет.

Мужик, забыв про спущенные штаны, снова роется в сумке, и достаёт кристалл на цепочке. Начинает водить им над неподвижным лицом.

– Оживай… оживай, дрянь, ведьма, кому сказал…

Не происходит ничего. Тогда он добывает где-то в недрах одежды иглу и протыкает себе палец, и намазывает кровью поверхность кристалла. Тот начинает светиться и отбрасывать блики во все стороны. Светится, светится… луч достигает меня, так и смотрящей с потолка, и я ощущаю удар.

И больше не ощущаю ничего.

… Я проснулась в темноте. У меня болело всё – голова, сердце, что-то ещё внутри. Пустота подступала и хватала за горло. Я ревела.

– Эй, ты чего? – шёпот сбоку.

Точно, я ж не одна. Я ж с этим, как его, Лео.

– Сон… дурной… приснился, – говорю я."

"И тут до меня доходит, что я сказала – как сон приснился? Сон про Кристинку и мою квартиру? И о том, что я умерла? И потом ещё о том, что умерла Барбара?

Я сидела на постели и ревела в три ручья.