Варвара выступает в поход

Мы увидели лежащего на ступенях мужчину средних лет, одетого в какую-то дерюгу, с выпученными невидящими глазами и широко разинутым ртом.

– Это что, вы его? – брат Ночной страж посмотрел на меня как-то по-новому.

– Я – его – что?

Я и правда не поняла, что случилось, не нужно на меня так смотреть!

– Молодец, с одного удара. У него, между прочим, нож был во второй руке, и нож неплохой, вы отлично избежали встречи. Куда у вас здесь девают трупы?

– Девают – что? – меня затрясло.

Вот натуральным образом затрясло. Я что, убила человека? Легко и непринуждённо, как шаг в танце? Я не умею, я не могу, я вообще против смертной казни и за гуманизм.

Ну, почти всегда. И что со мной теперь будет?

– Послушай, успокойся. Ты всё сделала правильно, слышишь? Я сам не справился бы лучше. Но тело нужно куда-нибудь деть.

– Ты… сдашь меня? – сдавленно прошептала я.

– Кому? – не понял он. – Ты о чём? Об этом вот? А нечего было нарываться на мага. Кто мог его к тебе подослать?

– Не знаю, – прошептала я.

До меня начало доходить, что этот человек выслеживал тут меня, а если бы я ничего не умела, то убил бы! И спокойно вышел бы наружу, главная дверь сейчас открыта.

Ворона так надеется на свои охранные заклинания, что не держит суровых мужиков на воротах, а надо бы. Там сидит дедок по прозвищу Палка, он разве что с гостями поздороваться может, и потрындеть. Но как вошёл злоумышленник? Если он подписал контракт, как все, то как он напал?"

"Мой гость тем временем уже обшаривал тело.

– Так, что я вижу: пару недурственных амулетов.

Из чего заключаем, что наш гость – сам не маг, но – был сюда послан человеком, магии не чуждым. Один из амулетов позволил ему пройти сквозь все здешние заклинания и не отметиться нигде, а второй – укрыться в невидимости до времени. Думаю, он смотрел твой танец, а как ты закончила, пришёл сюда, и ждал. Он не видел, что мы пошли сюда вдвоём, а услышать меня не мог – когда мне нужно, я бесшумен. Вопрос: кому ты успела насолить?

– Я не знаю, – меня продолжало колотить.

Всё происшедшее не укладывалось вообще ни в какие рамки.

Ни в здешние, ни в прежние. Что Барбара умеет бить, я убедилась, а что убивать – не подозревала. Что ещё я узнаю о себе?

Раньше мне иногда хотелось убить кого-нибудь, особо ненавистного. Но потом я понимала, что проще перестать ненавидеть. Дешевле и выгоднее. У каждого, даже самого распоследнего мудака, есть мать, а то и жена, и дети, или муж, или отец, или кто там ещё. И зачем им такое горе? Уже достаточно, что мудак в семье.