Варька

Исполняемая им вещь имела такое же отношение к музыке, как балерина к саперной лопатке, но зато монах уже добрался до счастливого финала, в котором мы все живем только для того, чтобы сдохнуть. Хит закончился, народ разошелся, и монах встал. Оказалось, что он мелкий, толстый и жизнерадостный. Варька могла бы плюнуть на его тонзуру, но ее слишком заинтересовала исполненная монахом вещь.

Хай-Ри набрел на них примерно минут через пятнадцать. К тому времени Варька выяснила, что монаха зовут Ухрин, что он вполне здешний, а песню он нашел в каких-то хрониках.

– Слушай, Ухрин, а не хочешь ли ты перебраться жить в небольшой домик около моего замка? – предложила она монаху. – Мне как раз не хватает собственного святого отца в качестве духовного наставника.

– Ты опять вышла в город без охраны? – булькал он от злости.

– Спокойно, Реджи, я уже возвращаюсь. Пошли, Ухрин.

– Я не Реджи! Я Реджинальд Хай-Ри! И неужели ты действительно собираешься взять с собой этого оборванца?! – возмутился Хай-Ри.

– Почему оборванца? По-моему, он вполне прилично выглядит. И конечно, я собираюсь взять его с собой.

– Ты собираешься сделать его своим святым отцом? – Казалось, Хай-Ри сейчас хватит удар. И Варька его понимала. Ухрин походил на священника как диван на антилопу.

– Слушай, Хай-Ри, ты же знаешь, как я отношусь к церкви и особенно к святошам. А святой отец мне положен по местным традициям. Хотя бы для проформы. Чтоб меня на костре не сожгли. На меня и так уже Руальд Залесский с Дмитрием подозрительно поглядывают. Нормального священника я взять не могу, это исключено.

– Надеюсь, он знает хотя бы одну молитву! – сдался Хай-Ри, сраженный Варькиной логикой.

– Да простит нас Бог, куда он денется! – выдал Ухрин, и Хай-Ри схватился за голову. Варька прикололась. Ей положительно нужен был Ухрин. Наркот ударился в рыцарство и гитарные аккорды, Хай-Ри не во все въезжал, а ей необходим был человек с нестандартными взглядами.