Украденная невинность, или Право первой ночи

Он дал указания Эмилии разобрать принесенную ей коробку и расфасовать травы по мешочкам. В какой-то момент, сгрузив очередной ящик, я задержался на девушке взглядом, которая принюхивалась к засушенному растению. Она ощутила это, едва не повернула голову, но тут же вернулась к своему занятию.

— Поговорим? — стоило закончить, подошел я к первокурснице.

— Нам не о чем разговаривать, — бросила та, глянув за мое плечо, где за дверью в кабинет исчез профессор Хорс.

— У меня на этот счет другое мнение, — встал я напротив девушки и оперся на стол.

Эмилия вскинула голову. Ее руки опустились, пальцами погрузившись в травы. Губы стали тонкими ниточками. В глазах заиграла злость.

— Почему вы не оставите меня в покое? — в недоумении выплеснула она. — Вы забыли о той ночи, я тоже. Нам не о чем разговаривать. Поэтому, будьте добры, забудьте о моем существовании и сделайте вид, что ничего между нами не произошло.

— Кстати, об этом, — мысленно усмехнулся я, но вдруг случилось странное.

Казалось, прошла всего секунда. Веки опустились и снова поднялись, но обстановка…

Раскрасневшиеся щеки Эмилии. Ее томная улыбка и ласкающий слух стон. Она выгнулась, лежа подо мной полностью обнаженной, и от накрывшего ее оргазма впилась в мои плечи ногтями.

— Опять?! — воскликнул я, осознав, что тоже на самом пике и не могу сдержаться.

Глава 12. Эмилия

Мне до слез было обидно, что в зельеварении у меня ничего не получалось. То и дело что-то выходило совершенно не так. И ладно, если нечто безобидное, вроде удобрения для цветения кактусов или придающего коже красивый загар крема.

И профессор Хорс лишь подливал масла в огонь. Он держал меня при лаборатории, под тем или иным предлогом просил что-нибудь приготовить, давал много дополнительных заданий, будто кроме его предмета никакого другого не существовало в принципе. Да я начала подозревать, что он писал для ректора доклад на тему моей полнейшей бездарности.

И это убивало!

Я обожала читать о травах, впитывала всю попадающуюся информацию, часто встречала рассвет в объятиях учебников.

Все равно об объятиях мужа мне оставалось только мечтать. После вчерашней ссоры Хансэн стал ужасно раздражительным. О причинах плохого настроения он молчал, поговорить и помириться не захотел, а вместо этого сослался на необходимость идти на работу и убежал почему-то в сторону стадиона. Его поведение ранило.