Укрощение любовью, или Уитни

За это время она наверняка успела поднять очередной мятеж против отца, да и самого Клейтона, поскольку они вынуждают ее отказаться от Севарина. Что за упрямая маленькая дурочка! По-прежнему уверена, что любит это ничтожество! Прелестная, живая, вспыльчивая, великолепная маленькая дурочка! Да питай она к Севарину хоть какие-то чувства, в жизни не стала бы отвечать так страстно на его ласки!

Чресла Клейтона напряглись при одном воспоминании о том, как она целовала его, прижималась, неумело ласкала после бала у Ратерфордов, когда он привез ее в дом Арчибалдов.

Шампанское помогло ей забыть о девических предрассудках, но сладостное желание, которое она испытывала к нему, родилось не в тот вечер, а несколько недель назад. Уитни хотела его и, не будь она столь чертовски упрямой и совсем еще молодой, поняла бы это давным-давно. Она по-настоящему его хотела, и хотела больше всего на свете. Он стремился наполнить ее существование радостью, а ночи – наслаждением, пока Уитни не полюбит его так же сильно, как он ее.

Клейтон мрачно нахмурился при этой смехотворной мысли, а потом с долгим, презрительным вздохом был вынужден признать правду перед самим собой. Он влюблен в Уитни. В тридцать четыре года, после бесчисленных женщин и бесконечных романов, он пал жертвой невыносимо дерзкой, ослепительно неотразимой девочки-женщины, которая не задумываясь вызывала его неудовольствие, издевалась над титулом и наотрез отказывалась подчиниться его власти. Ее улыбка согревала сердце Клейтона, а прикосновение зажигало огонь в крови, она могла пьянить, чаровать и бесить его, как ни одна женщина в мире.

Он не мог представить себе будущего без нее.

Клейтон осознал наконец непреложную истину и теперь еще сильнее хотел поскорее увидеть Уитни, снова ощутить безоглядное счастье при виде девушки, держать ее в объятиях, слышать нежный голос, познать пьянящее наслаждение, прижимая к себе это стройное, роскошное тело.

Макрей остановил экипаж перед лавкой аптекаря и спустился, чтобы помочь поймать последних овец и сунуть их в поднятый наконец фургон.

Не в силах больше выдерживать добровольное семичасовое заточение в душном экипаже, Клейтон тоже вышел и присоединился к зрителям, наблюдавшим, как мужчины гоняются за овцами. Улыбка коснулась его губ, когда пекарь, сделав отчаянный рывок, бросился на лохматую беглянку, промахнулся и сбил с ног другого добровольного помощника, уже успевшего схватить овцу.