Уральское эхо

Унтера соединяют маленькие партии в более крупные и уступают обер-офицерам, воротилам тайной скупки, за три рубля с копейками. Таких людей с оборотами человек пятьдесят на всю Пермскую губернию. А над ними уже стоят три-четыре хищника крупного калибра. Штаб-офицеры, а то и генералы золотого дела. Больше всего их проживает в Тагиле, где имеется даже несколько хищников-миллионеров. Если Граф Платов решил отобрать у них кусок, ему придется потрудиться. Ведь генералы держат при себе боевые отряды, которые могут вступить в бой даже с горной полицией.

Столоначальник задумался. Он будто колебался: говорить или не говорить командированному? Тот сделать ничего не сможет, да и уедет скоро обратно в Петербург.

– Продолжайте, Дмитрий Гаврилович, – подтолкнул его статский советник. – Вы хотите сказать, что эти ручейки, что сливаются потом в реки, лишь малая часть покражи? А много больше уходит не от лихих старателей-одиночек, а от управляющих?

Екатеринбуржец не без удивления покосился на питерца:

– Вы уж догадались?

– Мне сообщил об этом сам директор Горного департамента Арандаренко. В столице об этом знают.

– Не могут или не хотят? – заострил вопрос неимеющий чина.

– Понимаю вас, – ответил Алексей Николаевич. – Главные воры – не золотничники и не унтера с офицерами, а тузы на местах. Вот возьмем управляющего Березовского золотопромышленного товарищества, куда мы с вами скоро приедем. По его приказу рабочего на выходе с бегунной фабрики обыскивают. А вывернуть карманы самого управляющего – некому. И выносит он не в карманах, фунтами и золотниками, а сразу пудами.

Пролетка катила по дороге мимо озера Шарташ, вдалеке виднелись купола церквей и крыши домов Березовского завода.