Уральское эхо

 – Особенно славится на этот счет местность вокруг вокзала. Народ спешит на поезд и, чтобы сократить путь, выбирает разные тропинки. А там их уже ждут. Иногда и посреди города ждут. На Северной улице, например, возле Борчаниновской мельницы средь бела дня раздевают. Возле ипподрома и глазной лечебницы, по дороге на Верх-Исетский завод, второе опасное место. Я сам там вечером не хожу! Поблизости велодром общества любителей физического развития, там и ножиком могут угостить. Еще грабят около станции Екатеринбург-II, но там больше пакгаузы.

Где еще? Ах да. На Амурской горе позадь тюрьмы тоже балуются. И на стройках, где Загородные улицы.

– А разбои?

– В уезде случаются, у нас давно не было. Знают, что здесь мы их поймаем. На той неделе двое вооруженных ворвались ночью в Шарташское волостное правление. Выстрелили для острастки и унесли ящик, в котором было восемьдесят рублей мирских денег. Мы их к утру уже взяли.

– Еще чем славятся уральские парни? – продолжил расспросы питерец.

– Да хулиганством они славятся. Те же питухи кабацкие с завода. Про завод наш слышали?

– Нет. Просветите, сделайте милость, Дмитрий Гаврилович.

– Просвещаю. Верх-Исетский чугуноплавильный, железоделательный и литейный завод, бывший наследников графини Стенбок-Фермор. Знаменит больше всего «яковлевским» кровельным железом, которое все идет в Англию и Америку. Селение вокруг завода хоть и является ближней слободой Екатеринбурга, официально к городу не относится.

Большое – десять тысяч галманов. Жило всегда наособицу, его буйные обитатели вели себя как крымские татары – налететь, морду набить, часы сорвать и назад, в родные помойки. Хулиганству этому уже сто лет, и ничего с ним поделать нельзя. Разве что завод прикрыть, а население вывезти на Сахалин.

– Понятно, – вздохнул статский советник. – В каждом городе есть такая язва. Сахалина на всех не хватит. Задаю главный вопрос: как у вас с убийствами?

– Случаются, – сдержанно ответил неимеющий чина.

 – С начала года уже четыре. Некий крестьянин Головин, сволочь, ударил возле богадельни ножом мещанина Поморцева и скрылся. До сих пор найти не можем. Поморцев в больнице скончался… Затем пятнадцатилетний мальчишка Еремеев зарезал девятнадцатилетнего Журавлева, с которым вместе выпивали. Тут убийца и мотив известны. А два дела загадочные. В харчевне на Хлебной площади один неизвестный убил другого. Кто, кого, за что – нет ответа.