Уральское эхо

И все это ради чего? Ну?

Азвестопуло промолчал, он уже во всем разобрался. Полковник Запасов морщил лоб:

– Алексей Николаич, не томи душу. Куда нас вписал Джунковский, в какую помойку мы ухнули?

– Именно, что в помойку, Дмитрий Иннокентьевич. Клад Лбова, готовящееся цареубийство были выдумкой, чтобы заставить нас рьяно вести дознание. Авторы этого вранья – наши собственные начальники. Лыкошин вряд ли, его привлекли для маскировки. А вот Джунковский и его покровители явно в деле.

– Стой, давай подробнее насчет покровителей, – остановил статского советника полковник.

– Рад бы, но не располагаю точными сведениями.

– И чего тогда?.. Сплетни будем обсуждать?

– Дима, а как ты узнаешь факты? Это большая коммерческая тайна: кто из сановников занимается незаконными операциями с золотом. Фактов нет и не будет. Есть здравый смысл и косвенные улики.

Запасов надулся:

– Хорошо, выкладывай свой здравый смысл на стол. Кто эти люди?

Алексей Николаевич начал издалека:"

"– Вспомните мой разговор с тайным советником Добронизским.

– Это кто? Государственные служащие?

– Да. А еще белое духовенство и лица, лишенные за уголовные преступления прав состояния. Насчет церковных наших иерархов объяснять не надо?

– Не надо, – вздохнули разом Запасов и Азвестопуло.

В обществе давно и упорно ходили слухи, что ряд крупных деятелей церкви тайно занимается коммерцией. Причем такой, какая дает повышенный доход. Одного владыку обвиняли в том, что он отпускает деньги в рост под лихвенные проценты. Второго, недавно переведенного с Дальнего Востока, молва связывала с торговлей опиумом. Третий имел паи и пакеты акций в крупных банках. Разумеется, все это делалось через подставных лиц.

– Пусть так, кто-то из белого духовенства замарался в золотых аферах, – согласился Дмитрий Иннокентьевич. – Увы, правдоподобно. А еще есть кандидаты в жулики?

– Сколько угодно, – сообщил Лыков. – В первую очередь чины горного ведомства. Они дают разрешения на разведку, ревизуют золотодобытчиков, разбирают споры между ними и – самое главное – делят участки. Могут дать тебе плохой, а могут – хороший. Или очень хороший. У воды да не напиться?

– Ясно.