Уральское эхо

Они оказали вооруженное сопротивление и тем сняли с жандармерии и полиции вину за применение силы. Можно начинать дознание, стращая уцелевших смертной казнью.

– Поехали к доктору Емельянову, – сказал он питерцам, когда все стихло.

– Кто это?

– Николай Васильевич – хирург что надо. Он всегда нас штопает.

Троица уселась в пролетку, один из филеров занял место кучера, и они покатили в центр. Было около шести часов утра. У Алексея Николаевича раскалывалась голова, как всегда после напряженной операции, и он держался из последних сил.

Наконец раненые приехали на Васенцовскую улицу в военный госпиталь. Там их встретил «хирург что надо». Он оказался мужчиной лет шестидесяти, седовласым, с доброй улыбкой. Первым делом Емельянов осмотрел хорошо ему знакомого старшего филера и похвалил наложенную сыщиком повязку.

– Имеете опыт? – догадался он.

– Имею, – вздохнул статский советник. Ох уж этот опыт…

Хирург быстро и ловко продезинфицировал раны, заново перевязал их и налил пострадавшим по полстакана разведенного спирта:

– Выпейте. Вам сейчас нужно.

– Спасибо, Николай Васильевич, – растрогался Лыков. – Сразу видно понимающего человека.

Емельянов долго смотрел на сыщика, потом сказал:

– Я, когда вас перевязывал, насчитал двенадцать отметин. Это тринадцатая?

– Четырнадцатая… вроде…

– Как угораздило? Я много повидал, но такое впервые.

– Сначала война, потом служба в полиции, – лаконично ответил статский советник.

– Многие хлебнули и того, и этого, но вы какой-то особо невезучий, – укорил сыщика доктор. – Подумайте о смене занятия. В другой раз может случиться сами знаете что.

– А я считаю, что Алексей Николаевич очень даже везучий, – вступился за шефа Азвестопуло. – Потому что живой до сих пор! Он из таких передряг выбирался, рассказать – не поверите.

– А у вас, молодой человек, пока что лишь третья дырка, – сварливо заметил ему Емельянов. – Учитесь у старшего в чине?

– Он мне не старший в чине, а именно что учитель, – отрезал грек. – Да, учусь. За честь считаю быть при таком человеке.

Николай Васильевич вздохнул и нацедил команде выздоравливающих еще спирта. Головная боль у статского советника сразу прошла…

После перевязки питерцы отправились на Солдатскую, 28, в жандармский пункт – проводить допрос пленных.