Уральское эхо

 – Когда призы отбирал?

Он не хотел вынимать пистолет против каких-то портяночников[85] и надеялся обойтись угрозами. Но главарь от обидных слов взбеленился:

– Ах ты скобленое рыло! Щас и тебе зубья проредим!

Делать было нечего, питерец пустил в ход кулаки. Началась свалка, в которой четверо безуспешно пытались одолеть одного. Вскоре они отступили, волоча под руки поверженного атамана: тот был без сознания и мычал. Но и Лыкову досталось: ему рассекли губу и подбили левый глаз. А еще порвали манишку и ловким манером срезали часы… Наградные, с императорской короной.

Но больше всего Алексея Николаевича рассердило другое. Городовой, который стоял в начале Главного проспекта, увидев драку, спрятался. И теперь осторожно высовывался из-за угла конторы Государственного банка. Вон куда драпанул! Питерец свистком вызвал его, и парень подбежал:

– Что произошло? Кто свистел?

– А ты не видел? – зло поинтересовался сыщик, вытирая кровь платком.

– Никак нет, я отошедши.

– Глянь-ка сюда, отошедши, – протянул ему полицейский билет Алексей Николаевич.

– Виноват, ваше высокородие!

– Теперь слушай внимательно. Я посижу тут на лавочке, а ты сбегай к ребятам и все им объясни. Чтобы вскорости часы, что они срезали, были у меня.

– Но… как же я, ваше высокородие? Их уж и след простыл.

Лыков завелся. Кровь хлещет из губы, глаз затекает, а тут какой-то прощелыга разыгрывает дурака. И он сказал с угрозой в голосе:

– Даю тебе, щенок, десять минут.

И рявкнул:

– Бегом!!!

Служивый припустил в нужном направлении, путаясь в ножнах шашки. Алексей Николаевич осмотрелся. Несколько прохожих косились на него, кто с сочувствием, кто с любопытством. Невдалеке маячил Азвестопуло, но он сообразил, что вмешиваться не нужно, и смолил папироску. И знакомая фигура в полупрусской фуражке высовывалась из-за дерева.

Городовой вскоре вернулся. Бежал он так, что мог обогнать и Хулигана, и Микадо… Запыхавшись, вручил статскому советнику его часы и три рубля, свернутые в комок.

– Больше у них нету. Извиняются…

– Халамидники, – уже без злобы выругался Лыков. – Доложи о происшествии Станиславу Петровичу Пржисецкому. Скажешь, что я тебя про- стил.

– Благодарствуйте…

– Фамилию помнишь?

– Так точно, господин статский советник Лыков!

– Вот-вот.