Укол китайским зонтиком

– Вплоть до таких незначительных записей?

– А вот тут, Надя, ты не права! Я не назвала бы эту запись незначительной. Каждая такая запись очень много говорит нам о его мировоззрении, образе его мыслей… Скажем, эта дневниковая запись, которая кажется тебе «незначительной», говорит о твердых материалистических убеждениях Скабичевского, о том, что всякие средневековые легенды и мифы он не воспринимал всерьез, считал их мракобесием.

Надежда подумала, что Юля села на своего любимого конька, и теперь ее не остановишь никакими силами.

Юля, видно, что-то почувствовала и сменила тему:

– Кстати, его дядя, тот самый дипломат, который привез из Китая эту куклу… с ним связана еще одна необычная история. Можно даже сказать, детективная. Вскоре после того, как он подарил племяннику эту китайскую куклу, он был зверски убит.

– Зверски? – удивленно переспросила Надежда.

– Я читала полицейский отчет по этому делу, и там сказано, что жертве перерезали горло, а на месте убийства словно ураган прошел – все поломано и перевернуто вверх дном, мебель порублена топором. Частный пристав, который составлял этот отчет, приписал от себя, что, по его мнению, христианин ни за что не опустился бы до такого зверства, что такой характер убийства говорит о том, что преступление совершил дикарь, возможно, представитель какой-то низшей расы – ты же понимаешь, что тогда всех не белых считали людьми второго сорта.

Дальше Надежда слушала не очень внимательно. Она невольно вспомнила убийство в том доме, возле которого она встретила Игоря, – дворничиха говорила, что там тоже вся квартира была перевернута вверх дном, а мебель изрублена. Мебель она сама видела, точнее, то, что от нее осталось.

С другой стороны, два этих преступления отделены друг от друга примерно сотней лет, так что их никак не мог совершить один и тот же преступник. Но так похоже…

– Ты меня не слушаешь? – проговорила Юлия с обидой. – Я понимаю, что это – «дела давно минувших пней», но ты ведь вроде бы сама заинтересовалась этой куклой!

– Да, конечно, прости, – смутилась Надежда.