Укол китайским зонтиком

Поэтому и в самом Китае, и в других странах знали, что возможность влиять на вдовствующую императрицу гораздо важнее, чем связи и влияние в официальных правительственных кругах.

В это время в Китай начали активно проникать торговцы и миссионеры из развитых стран – европейцы, в особенности немцы, а также американцы и японцы.

Народ охватили волнения: простолюдины считали, что иностранцы самим своим присутствием в древней империи разгневали Небо, оттого жизнь в стране стала хуже, земля приносит меньшие урожаи, люди болеют и умирают прежде срока.

Дело в том, что в Китае издавна сосуществовали три традиционные религии: конфуцианство, буддизм и даосизм. Приверженцы этих трех верований мирно уживались друг с другом, но новую религию – христианство – они приняли в штыки.

По всей стране, как грибы после дождя, начали возникать подпольные союзы, которые называли себя ревнителями древней добродетели, по-китайски – ихэтуанями.

«Вот откуда она все знает, – подумала Надежда, – вроде бы ее специальность – русская литература, а вот поди ж ты… Умная какая у нас Юлька…»

– Не отвлекайся, Надежда, слушай внимательно. Движение ихэтуаней постепенно охватывало всю огромную страну, в нем было уже сотни тысяч членов.

Старая императрица решила поддержать повстанцев, она подумала, что их руками сумеет приструнить зарвавшихся иностранцев, сумеет заставить их платить большие налоги в казну и класть больше денег в ее собственный карман.

Почувствовав поддержку власти, ихэтуани начали громить принадлежащие иностранцам дома и лавки, разрушать христианские церкви, убивать торговцев и миссионеров.

Характерно, что первой жертвой восставших стал не европеец, а японец, сотрудник японского посольства, такой же, как сами повстанцы, представитель желтой расы: в глазах китайцев он не был человеком вообще и ничем не отличался от европейцев, которых они называли красноволосыми дьяволами.

Ихэтуани были в своей массе очень плохо вооружены или совсем не вооружены, основным их оружием были старинные китайские боевые искусства, которыми они владели в совершенстве, поэтому европейцы назвали это восстание боксерским, а самих повстанцев – боксерами.