Укол китайским зонтиком

На покой пора Николаю Иванычу, мемуары писать и какао по утрам пить. Утром – какао, вечером – кефир для пищеварения."

"До Евгения дошло, что его собеседник нарочно уводит разговор в сторону, в этом тоже заключается искусство ответов на вопросы, проходили они и такое в школе разведки.

– Ну, раз не хочешь по-хорошему, – с грустью сказал Евгений, – придется по-плохому.

С этими словами он подошел к капельнице, стоявшей в углу.

– У нас с тобой по-хорошему никогда не получалось, – ответил Валерий, беспокойно следя глазами за его манипуляциями.

Евгений подтащил стойку капельницы к изголовью кровати, укрепил резервуар с раствором и ловким движением привязал руки больного ремнями.

– Говорил ведь уже, что по ядам я на учебе первым был, – сказал он, втыкая в вену иглу капельницы, – а теперь смотри!

Он достал из кармана пузырек темного стекла, так что непонятно было, какого цвета жидкость там находится, и набрал полный шприц.

Стало видно, что жидкость красно-коричневая, как свернувшаяся кровь. Евгений проколол шприцем резервуар и впустил жидкость.

– Смотри, Валерий Петрович, – сказал Евгений, поворачивая краник, – смотри, как смерть в тебя потихоньку капает. Больно не будет, просто сознание потеряешь. Ну, по-прежнему не хочешь говорить? Кому ты продался? Не поверю, что за идею работал, ты у нас – материалист, всегда деньги любил.

– Он… он сам меня нашел.

– Кто он? Не тяни резину, помрешь ведь!

– Если я заговорю, он меня найдет и убьет, как Куркину убил.

– Так-так… – Евгений наклонился ближе, – говори, чем ему Куркина-то не угодила, вроде бы на пенсии давно, от дел отошла…

– Из-за СПЕКО… она, когда в СПЕКО работала, кое-что там узнала.

– Что? Что она узнала? – Евгений тряхнул кровать. – Говори, а то помрешь! Время идет!

И он повернул кран так, чтобы в капельницу попадало больше раствора с ядом.

– Операция «Китайская кукла», – прохрипел Валерий и закашлялся.

– Кукла? Какая кукла? И ты тоже про куклу? – изумился Евгений.

Валерий перестал кашлять, но дышал тяжело, с присвистом. Глаза его заволокло мутной белесой пеленой, он встряхнул головой и проговорил четко:

– Хабаровск, семьдесят восемь, – после чего откинул голову на подушки и затих.

– Черт! – вскричал Евгений. – Протянул-таки время, гад! Не успел договорить!

Он развернулся было к двери, но передумал, постоял секунду, потом махнул рукой и закрутил кран капельницы.