Укол китайским зонтиком

Надежда перечитала записку еще раз – и пожала плечами: ну да, сто лет назад две девочки играли в сыщиков и писали друг другу невидимыми чернилами, обмениваясь своими маленькими детскими секретами. Как всякие девочки в любые времена, они играли в куклы, и эти куклы были предметом их переписки.

Все же покалывание в корнях волос не прекращалось, и Надежда причесалась перед зеркалом и машинально отметила, что пора записываться к парикмахеру."

"Однако прежде нужно было переделать кое-какие хозяйственные дела.

Надежда вздохнула, вытащила на середину комнаты гладильную доску и включила телевизор, чтобы немного скрасить унылую, но необходимую процедуру.

Однако ничего интересного по телевизору не шло.

Пощелкав пультом, она остановилась на местном канале, чтобы посмотреть прогноз погоды.

На экране какой-то унылый бородатый тип рассуждал о глобальном потеплении и его влиянии на миграцию полярных крачек, в нижней части экрана бегущая строка сообщала главные городские новости.

Надежда выключила звук и принялась гладить, время от времени бросая взгляд на экран, чтобы поймать момент, когда на смену бородатому экологу придет девушка из службы погоды.

Вдруг какая-то фамилия, промелькнувшая в строке новостей, зацепила ее сознание.

Надежда отставила утюг и сосредоточилась на бегущей строке.

Новости там повторялись, и вскоре снова появилась та, которая заинтересовала Надежду.

«Минувшей ночью неизвестные проникли в музей-квартиру писателя Скабичевского на Садовой улице. Некоторые экспонаты повреждены, но это не сказалось на работе музея».

Музей-квартира писателя Скабичевского! И в письме, написанном невидимыми чернилами, упомянут господин Скабичевский!

Может быть, это случайность, но индикатор в корнях волос говорил об обратном.

Надежда бросила глажку и включила компьютер.

Она тут же узнала, что писатель-демократ Александр Михайлович Скабичевский родился в середине девятнадцатого века, а умер незадолго до начала Первой мировой войны, что известен он в основном работами по истории современной ему русской литературы, а также газетными и журнальными статьями прогрессивного направления и что часть жизни он прожил в Петербурге, на Садовой улице, и там, в доме номер пятьдесят, в семидесятые годы прошлого века открыли его музей-квартиру.