Училка и мажор

И синий цвет костюма оттенял его волосы и глаза. Савелий был красив по-настоящему, мужской красотой, и я невольно залюбовалась. Однако, где-то в глубине души и скорее интуитивно я поняла, что его красота меня особенно не трогает. Да, с ним не стыдно появиться в обществе. Одним своим видом он способен украсить даму. Да и все, пожалуй. Больше я к нему ничего не испытывала, и сама этому факту поражалась. Ведь я не слепая и замечаю, как поглядывают на Савелия наши преподавательницы, даже те, кто по возрасту уже перевалили за рубеж кокетства.

– Готова? – улыбнулся он, скользя по мне взглядом, который не пришелся по душе. Слишком заинтересованный, подмечающий все мелкие детали, прощупывающий… Подобное внимание не льстило, а больше раздражало. – Даже в трениках ты выглядишь шикарно! – еще шире улыбнулся Савелий.

В трениках?! Где он только слово такое раскопал? В глубоком прошлом? И мой спортивный костюм не уступал его, как и куплен был не на толкучке, а в спортивном магазине. Помнится, обошелся он мне не дешево.

– Готова, – ровно отозвалась я и направилась к двери.

Уступать мне дорогу Савелий не торопился. Мне пришлось приблизиться к нему чуть ли не вплотную, прежде чем он посторонился. И этот намек на интимность тоже взбесил.

На стадионе было уже так людно, что первая мысль стала, что тут собрался весь университет. Савелий с высоты своего роста сразу же определил направление, где кучковались преподаватели, и уверенно повел меня в ту сторону.

– Мариночка Викторовна! Чур в эстафете я в вашей команде! – кричал чуть ли не на весь стадион Олег Петрович – тот самый, у которого я когда-то постигала основы мировой религии, протискиваясь к нам через толпу. При этом он был весь красный и активно отдувался.

День сегодня выдался довольно теплый, хоть я и приодела под костюм водолазку. Жарко мне не было, но и не мерзла. А вот ухаживания Олега Петровича мне тоже уже стояли поперек горла.

– Торопитесь, профессор, места в команде Марины расхватываются как горячие пирожки. И самое почетное у меня, ведь так? – склонился Савелий к моему лицу, нарушая все правила приличия. Со стороны могло казаться, что он меня целует.