Училка и мажор

 – Врачи прописали ему постельный режим, но разве ж заставишь его лежать в кровати? Целыми днями просиживает в кабинете, все дела какие-то решает.

– А как он, вообще?

– Неплохо, Марик, неплохо… В последнее время ему стало намного лучше, как мне кажется. И даже цвет лица изменился.

– Ладно, поднимусь к нему, – подавил Марк вздох.

– Спускайтесь потом вместе к ужину. Помянем Анастасию Павловну…

После смерти мамы отец резко сдал. Он и раньше жаловался на сердце, а сразу после похорон с ним случился сердечный приступ.

Тогда его еле откачали, ну и как следствие, врачи запретили ему работать. Запретить-то запретили, но слушать отец их не собирался. Он, разве что, в офис перестал ездить, но компанией теперь руководил из дома. И что-то Марку подсказывало, что сидя дома отец работать стал еще больше. Но как ему это запретить? Всю жизнь он слушал только себя и гораздо реже маму. А когда ее не стало, то и жизненные устоит отца пошатнулись. Он словно потерял ориентир, к которому стремился. А вместе со здоровьем пошатнулась и его воля.

– Пап, привет! – заглянул Марк в кабинет отца.

– Здравствуй, сын! Хорошо, что нашел время заехать, – посмотрел отец поверх бумаг, которые и читал в данный момент, сидя за рабочим столом.

Дарья Львовна сказала правду – выглядел отец почти как раньше. Почти… Глаза остались все теми же – с затаенной скорбью, которая из них теперь не исчезала. И такими они стали очень давно, еще до смерти мамы. Такими они стали после того случая, когда вернулась мама домой в изодранном платье и в крови.

Тот день Марк запомнил на всю жизнь и по праву считал его самым страшным. Часто мама снилась ему именно такой, какой увидел ее тогда – запуганной и сломленной. После того дня она прожила еще много лет, но прежней уже не стала. Чаще бродила по дому как тень, и очень редко Марк видел ее улыбку. А ведь раньше она так любила смеяться! И вдвоем с отцом они делали это часто. Тот день изменил жизнь всех обитателей этого дома. Мама замкнулась в себе. Отец страдал от невозможности помочь ей. А Марк временами не мог видеть своих родителей такими. Когда подрос, все чаще стал сбегать из дома. А потом и гонками увлекся. Сейчас он понимал, что именно гонки спасли его от помешательства, как и дали ему стимул в жизни. Если бы не его страсть к машинам и скорости, еще не известно, где бы он сейчас был. Вполне возможно, что спился бы или еще что похуже… Как бы там ни было, со всем этим Марк научился жить.

– Пошли ужинать, пап, Дарья Львовна накрыла стол.