Ученица чародея

– Да, конечно, нагребла сундуки подарков и можно уходить? – ехидно скривилась графиня.

Сардина сушёная! Вскипая, в последнее мгновение я успела вспомнить, к чему приводил мой гнев. Нет, надо держать себя в руках. Мадам Тэйра просила: никакой магии. Осталось совсем немного. Скоро все кончится.

– Я не возьму ничего. Только переоденусь в платье, в котором пришла. И заберу свой камень, – холодно проговорила я и протянула ладонь.

При этом ненависть, видимо, так жарко полыхнула в моих глазах, что старая графиня подобрала юбки и с неожиданной прытью выскочила за дверь.

– Воровка! – завопила мадам, чувствуя себя в безопасности. – Лицемерка неблагодарная! Ну погоди, мы еще займемся спасением твоей души!

Я бросилась к двери и затарабанила по ней:

– Вы не имеете права! Выпустите меня сейчас же и верните камень!

– Об этом не может быть и речи, – неожиданно спокойно ответила графиня. В ее голосе послышалось дьявольское удовлетворение: – Ты вверила свою судьбу мне.

Ее каблуки мелко застучали по паркету.

– Вернитесь! – закричала я не своим голосом.

Шаги слышались все дальше, дальше, пока не стихли совсем. Боже, что делать? Из-за этой мегеры все мои старания пойдут прахом!"

"Часы на башне Консьержери пробили десять раз. Я рванула парик и взвыла от боли. Дерьмо, совсем забыла о шпильках! В зеркале отразилось мое искаженное лицо, брызнули синим светом сапфиры.

Я принялась раздирать шнуровку на платье, чтобы высвободиться от неудобных одежд. Сколько же их, Мон Дьё! Юбки-юбки, тьфу, шнуровки-шнуровки, все к дьяволу!

Часы Консьержери ударили один раз – еще полчаса прошло. Чертов алхимик, чертова графиня, чертов камень! – ругалась я адским басом, пока, наконец, не сменила шелковое платье на скромный наряд, купленный еще в Бург-ан-Брессе.

Вдруг что-то стукнуло о стекло. Еще раз. Будто камешек. Я прильнула к окну и не поверила своим глазам – под уличным фонарем стоял Этьен. Задрав голову так, что шляпа едва не падала с его головы, он смотрел на меня и улыбался. Я подпрыгнула, и тут же всплеск радости затмило отчаяние. «Он здесь, а я заперта! – сердце билось, как оглашенное.