Ученица чародея

Уверен, вы изыщете способ, если разговор со мной действительно важен, – и совсем тихо, одними губами добавил: – Жду вас к полуночи у входа в сад Тюильри.

– Но граф…

Мой собеседник не дослушал, учтиво поклонился и шагнул к выходу из комнаты. У портьеры уже стояла с обиженным видом мадам д’Эдикур:

– Отчего вы покинули нас, граф? Вам не нравятся мои музыканты?

– Помилуйте, они чудесны! И я весь в вашем распоряжении, – с обезоруживающей улыбкой подал ей руку алхимик, бриллианты в перстнях сверкнули и погасли. – К тому же мне непременно нужно поговорить с вашей подругой, любезнейшей госпожой де Ментенон.

Остаток приема я провела, как на иголках. Граф удивлял публику то рассказами о путешествии на Восток, то скрученной взглядом ложкой, то глубокими познаниями в истории и искусстве. Кто-то ахал и восторгался, кто-то крутил нос и бормотал о лжи. Я же думала лишь о том, как сбежать от графини. Сейчас или позже? Уйду ли я далеко по ночному Парижу в таком наряде? Поможет ли мне алхимик или снова увильнет от ответа? Как рассказать о предстоящей встрече мадам Тэйра? Почему-то казалось, ей важно это знать.

Волнение зашкаливало, каркас парика давил на виски, корсет сжимал ребра все сильнее, духота в салоне, пропитанном запахами духов и пота, становилась невыносимой. Голова закружилась. И, когда граф Салтыков сказал с полной серьезностью:

– Через год скончается король Испании, и грядет большая война…

Я потеряла сознание.

* * *Меня привели в чувство, и графиня заторопилась домой. В карете она молчала, и это не предвещало ничего хорошего.

– Итак, Абели Мадлен, как ты посмела подвести меня?! Надо было постричь тебя в монахини, как советовала аббатиса.

– Но, мадам… – опешила я, борясь с тошнотой и слабостью.

– Как посмела ты, маленькая дрянь, огрызаться? А за мужчинами бегать в открытую? Такая же, как мать, да простит меня Господь… Нет, надо было послушать аббатису. И потом, где ты украла этот камень? – графиня сунула мне под нос огромный рубин с черной сердцевиной.

Я покрылась холодным потом:

– Отдайте! Этот рубин принадлежал моей прабабушке. Она дала его мне…

– Вздор! Даже с изъяном этот камень – целое состояние! В своей нищете ты бы его уже давно продала, голубушка! Не говоря о твоей прабабке, – прошипела мадам де Клермон. – Повторяю вопрос: у кого ты украла этот камень?

– Он мой, – я гордо вздернула подбородок: – Отдайте камень, мадам, и я навсегда покину ваш дом.