Ученица чародея

Жаркое, волнительное, пульсирующее, оно взвилось вверх, зажигая яркие звезды от крестца до груди, от солнечного сплетения до горла. Осветив голову изнутри бело-золотым светом, искристое пламя излилось наружу, на Этьена. Он ахнул и задрожал, не выпуская меня из рук. Его дрожь, томительная, возбуждающая, передалась мне, растворяя в эйфории. Белое пламя в животе разгорелось еще сильнее, стало ослепительным. Это было так хорошо, так невообразимо хорошо, что я вся превратилась в вихрь белого света, который неудержимо начал перетекать в Этьена.

Он держался руками за лицо, издавая странные звуки.

– Этьен! – позвала я и отвела его ладони.

Моему взгляду предстала кошмарная картина: радужки его глаз побелели, покрасневшее лицо исказилось от боли, а губы запеклись, как от ожога. Он ловил ртом воздух и не мог вдохнуть.

– Боже… – пробормотала я в ужасе.

– Я ведь предупреждала, – проскрипела рядом мадам Тэйра, – предупреждала…

Она подошла к нему сзади и, потянувшись на носочках, со всей силы ударила кулаком между лопаток.

– Как же так?! – прошептала я в растерянности, пока он, согнувшись в три погибели, с кашлем выплевывал из себя золотые искры и мятые хлопья света.

Наконец, он выпрямился и, потрясенный чем-то, протянул вперед одну ладонь с растопыренными пальцами, затем вторую, будто пытался нащупать стеклянную стену перед собой. На белые, будто бельма, радужки его глаз было страшно смотреть.

– Ничего не вижу! Ничего не вижу! – в отчаянии повторял он.

– Этьен, я не хотела… – чуть не плача, пролепетала я и дотронулась до его предплечья.

Он дернулся так, что моя рука резко слетела, и взревел:

– Что ты сделала со мной?! Зачем? Проучить решила?

– Нет-нет. Я не хотела. Честно. Давай исцелить попробую…

– Еще и смеешься надо мной?! Только подойди, – он отступил назад, вслепую выхватил шпагу и угрожающе выставил вперед.

– Ты… Я не… – попятилась я, и, не выдержав, побежала прочь.

Мадам Тэйра проворчала:

– Вот она, большая чистая любовь – чуть что – шпагой в глаз, и весь разговор.

– Как вы можете?! Я же ослеп! – в голосе Этьена смешались гнев и паника. – Черт побери! Я слепой! Из-за нее!

Я поскользнулась на покрытой росой траве и приземлилась возле каких-то кустов, всхлипывая и не зная, куда себя деть. Я проклята! Я ослепила того, в кого влюбилась. Поцелуем! Я – само исчадие ада! В висках застучало.