Ученица чародея

– Это уже сверх всякой меры, мсьё! Вы хам, наглец и невежа! Вас никогда не воспитывали и, вообще, за триста лье нельзя подпускать к приличным людям!

– Что правда, то правда, – проскрежетал рядом скрипучий, как колесо старой повозки, голос. – Не подпускай его к себе, деточка.

Я резко обернулась. Из дальнего хода выглядывала древняя старуха в выцветшем платье цвета киновари, в сером от времени чепце и переднике, что был белым лет сто назад. Самой старухе тоже, наверное, было лет сто. Ее желтое лицо, сморщенное, словно надкушенное яблоко, забытое на зиму в чулане, было серьезным.

Этьен подскочил и отряхнулся.

– Добрый вечер, мадам.

– Добрый, добрый, внучек. А я все ждала, когда же ты привезешь мне ее, голубку нашу. Не забыл об обещании, моншер, не забыл.

Глава 21

Я посмотрела в недоумении на Этьена. У того на лице отразилось ошеломление, которое скоро сменилось покорным благоговением – таким, какое можно увидеть у распевающего срамные песни служки при внезапном появлении архиепископа.

Ого! Этьен растерялся?

– Мадам, это Абели Тома, – представил он и закашлялся.

О, хвала тебе, святая Клотильда, он все-таки запомнил мое имя! Но кто же это передо мной? Неужели Этьен побаивается ее? Почему он медлит, в конце концов?

– Не волнуйся, Абели, – проскрипела старуха и улыбнулась беззубым ртом, – я тебя не обижу. Зови меня мадам Тэйра. Иди сюда.

Она поманила меня коричневой, будто высохший сучок абрикосового дерева, рукой.

И я подошла к ней, отмечая, что, пожалуй, это первый человек за последний месяц, у кого я не обнаружила цветного облака над головой. Я уже и отучилась видеть просто – так, как видела все свои семнадцать лет. Вторая странность – у старухи ничего не болело. Надо же – дожить здоровой до таких лет!

Бабулька почти невесомо взяла меня за руку. И я тотчас почувствовала легкость и успокоение, словно маленькая девочка, что разбила нос и наревелась вдоволь, а потом ее взяла на руки мама.

Мадам Тэйра кивнула на черный лаз и чуть потянула меня за собой.

Этьен рванулся за нами, но она остановила его взглядом.

– Войдешь, если позову. Сторожи.

И он послушался. Шагнул в сторону, почтительно склонив голову. А я поняла, что не знаю о нем и той малой толики, которая казалась мне ясной, как Божий день.

Словно зачарованная, я пошла вслед за старухой, но, не пройдя и пары метров по темному коридору, внезапно очнулась.