Ученица чародея

Ручей набирал силу с каждым вдохом, пока не переполнил меня, и, наконец, не взмыл мощным фонтаном вверх по позвоночнику. Он излился майским ливнем на головы стражников, и в моем сознании воцарилась удивительная ясность.

Поток продолжал литься, а я со вниманием, достойным опытного грабителя, отметила довольно широкую приступку под моим окном, на которую можно встать, пустой флагшток, за который можно зацепиться и удержаться, передвигаясь к соседнему окну. Под тем свисало почти до высокого первого этажа плотное полотно с королевским гербом.

Оставалось только надеяться, что слуги крепили его не спустя рукава.

В отличие от больших замков в городах этот был и поменьше размером, и к тому же его не окружала каменная стена – возможно, ее снесли, как сносили по всей Франции замки вассалов по приказу короля Людовика, а может, ее и не возводили никогда. За стрижеными кустами бузины сразу начинался буковый лес. Эх, мне бы только спуститься и проскользнуть туда незамеченной. Тучи нависали низко, и, казалось, настоящего ливня долго ждать не придется.

Я взглянула на стражников. Они перестали ходить туда-сюда, судачить и бросать кости. Теперь бравые гвардейцы сладко посапывали и похрапывали: кто сидя, опрокинувшись на каменную стену замка, кто свернувшись калачиком под кустом, а кто и просто так, растянувшись на травке. Ах, милые мои, сладких снов! – послала я им воздушный поцелуй и взяла жесткую юбку со стальным обручем. До флагштока я так просто не дотянусь, а если закинуть на него обруч, может и удастся.

Когда я перелезала через подоконник, один из гвардейцев так громко всхрапнул, что я испугалась и чуть не потеряла равновесие. Спаси и сохрани, Дева Мария! Ой, Боже, а высоко-то как… Святой Антоний, Бонифас, Марк и все двенадцать апостолов, держите меня крепче! Ибо свернуть шею я смогу и без вашей помощи, а не хотелось бы.

Держась одной рукой за подоконник, я размахнулась что было мочи и ловко накинула волосяную юбку, словно конюх узду, на железный флагшток. Удивительно, как мне это удалось?! Похоже, холод внутри моего живота, струящийся по позвоночнику, усыплял остальных, а мне, наоборот, позволял сконцентрироваться.

А стоило о нем подумать, поток становился еще сильнее.

Выпускать из пальцев деревянный подоконник не хотелось, но взглянув внутрь, я снова вперилась взглядом в шипы на кресле для ведьм. Воистину, ничто так хорошо не подстегивало на совершение подвигов и глупостей. Закусив губу, я направилась к соседнему окну.