Убийца по вызову

А ты вали куда-нибудь до конца недели, чтобы я твою битую рожу здесь не видел! А самое главное, упаси тебя бог еще хоть раз сунуться к Ольшевскому или Болотиной. Тебя просто убьют, и лично я своими руками закрою это дело как твое самоубийство. Потому что по факту оно таковым и будет – тебя предупредили, а ты попер на минное поле и подорвался. Забудь эти имена и никогда не вспоминай. А теперь вон отсюда!

Гуров вышел в приемную, где его встретил обеспокоенный Крячко – крик Щербакова доносился даже туда. Спеша за быстро шагавшим Львом, Стас расспрашивал его, что случилось, а Гуров только отмахивался – потом, мол.

– Так, сейчас я дожидаюсь человека, которому отдаю документы Болотина, а потом мне велено свалить с работы до следующего понедельника. Дело Парамонова…

– Я знаю, мне Щербаков все сказал, – перебил его Орлов. – Ты лучше расскажи, что же такое ты натворил, если министерство как улей гудит, и, как говорят, не только оно.

– Это долгая история. Приезжайте после работы ко мне, и я все расскажу.

– До вечера далеко, я раньше от любопытства умру. Ты скажи, кто тебе навесил-то? – спросил Крячко.

– Степан. Но за дело – я Лику «бабой» назвал, – признался Лев.

– Ну, тогда ты легко отделался! – воскликнул Стас. – Он же за нее убьет и не задумается. И вот что я думаю, а не надо нам ждать до вечера. Работа – не молоко, до завтра не скиснет. Лева отдаст документы, и мы поедем к нему.

– Принимается, – за всех решил Орлов. – Только пиши-ка ты, Лева, заявление на отпуск за свой счет еще на неделю – уж больно вид у тебя усталый.

Не прошло и часа, как и документы были переданы, и друзья сидели у Гурова, который честно и откровенно рассказывал им, какой он дурак.

– Правильно Лика сказала: эгоист я. Всю жизнь прожил так, как мне удобно, а об остальных не думал. Дом не выстроил, дерево не посадил, сына не вырастил. И еще ни одну женщину не сделал счастливой. Бедная Маша! Сколько же она терпела, пока ей не надоело!

– Лева, ты уж определись наконец, хорошая она или плохая, а то мы устали из одной крайности в другую бросаться, – жалобно попросил Крячко.