Убийца по вызову

Тамара ее внимательно слушала и, когда Мария замолчала, спросила:

– Ну и чего ты сейчас хочешь? Броситься Гурову в ноги, вымолить прощение и жить в этом аду дальше? А может, попробуешь начать жить своей собственной жизнью? Так, как ты сама хочешь?

– Я его люблю, Тома, – грустно ответила Мария.

– Ты его не любишь! И ревность твоя тут ни при чем – ты просто боишься одна остаться, вот и цепляешься за него! Ты себе цену, как актрисе, знаешь, а как женщине – нет! Да ты себе еще такого короля найдешь, который к твоим ногам весь мир положит!

– Из ваших, что ли? – криво усмехнулась Маша.

– Нет! – покачала головой Тамара. – Нормального, настоящего мужика! Который сможет тебя по достоинству оценить и дорожить тобой будет даже не как красивой бабой, а как личностью и великой актрисой! И работу твою уважать будет! А Гуров – дурак! Ему в руки жар-птица сама села, а он начал ее под курицу общипывать, потому что ему с курицей удобнее, а с жар-птицей он не знает, как себя вести! Так что бросай его не раздумывая, пока он тебя окончательно не сломал! Прямо сейчас! Сегодня! А завтра на развод подавай! И подарки эти гребаные тут оставь, в том числе и его – пусть подавится! У тебя за этот фильм такой гонорар, что ты себе все сама купить сможешь.

– Страшно, Тома, вот так, сразу, – вздохнула Мария.

– Неизвестность всегда пугает, только учти, что в этом доме тебя ничего хорошего не ждет, а вот хуже со временем обязательно будет.

Мария сидела минут пять, перебирая в уме всю свою жизнь с Гуровым, а потом подняла на Тому глаза и тихо сказала:

– Давай собирать вещи."

"В четыре руки они быстро управились. Конечно, Марии было до слез жалко оставлять шубы, украшения, особенно с бриллиантами, и свою самую любимую «игрушку» – джип, но она пересилила себя.

– Ключи мне, а то вдруг струсишь и обратно на эту каторгу вернешься. Не беспокойся, я их сама Гурову отдам. С комментариями! – зловеще пообещала она.