Тысяча поцелуев

– О, брось! Наша взаимная неприязнь ни для кого не является тайной. Думаю, уже всем это известно.

– Речь не о взаимной неприязни, – поправил Хью, понимая, что не вполне убедителен, – а о глубокой вражде между нами. И это ей неизвестно.

– Ты не сказал леди Саре о нашем… соглашении? – злорадно ухмыльнулся маркиз.

– Конечно, нет, – солгал Хью. – Думаешь, она примет мое предложение, если узнает?

– Тем более необходимо претворить в жизнь мой план, – обдумав его слова, заявил маркиз.

– Какой именно?

– Позаботиться о твоей женитьбе, конечно.

– Привязав меня к кровати?

Лорд Рамсгейт злорадно усмехнулся.

– И позволить ей освободить тебя.

– Ты безумец, – прошептал Хью, но, к своему ужасу, ощутил, как шевельнулось в его чреслах при мысли о Саре: вот она нагибается над ним, протягивает руки, чтобы дотянуться до узла, завязанного на кроватном столбике…

Он зажмурился, пытаясь думать о морских черепахах и рыбах, о жирном викарии в той деревне, где вырос, – о чем угодно, только не о Саре; о ком угодно, только не о ней!

– А я думал, ты будешь мне благодарен! – обиженно воскликнул лорд Рамсгейт.

– Только не таким образом, – процедил Хью.

– Я запру вас наедине как минимум на час и постараюсь сделать так, чтобы об этом узнало как можно больше народу. Таким образом, она будет скомпрометирована независимо от того, произойдет между вами что-то или нет, и я получу то, чего желаю.

– А как насчет ее?

Лорд Рамсгейт дернул бровью, склонил голову набок и пожал плечами: очевидно, его совершенно не интересовали желания самой Сары.

– Она будет мне благодарна. – Маркиз хотел что-то добавить, но остановился и прислушался: – По-моему, это она.

Хью ничего не слышал, но буквально через минуту в дверь настойчиво постучали. В бешеном рывке он еще раз попытался разорвать веревки, но тщетно.

Видит Бог, он хотел Сару Плейнсуорт, хотел ее всем своим существом. Хотел стоять с ней у алтаря, приносить обеты перед Богом и людьми, надеть кольцо ей на палец и клясться в вечной преданности.

Да, хотел, но не обманом: она должна тоже этого хотеть.

– Как это волнующе! – почти пропел лорд Рамсгейт издевательским тоном, который резанул по нервам. – Боже! Я чувствую себя школьницей!

– Не смей даже прикоснуться к ней! – зарычал Хью. – Клянусь Богом, если ты дотронешься до нее хотя бы пальцем…

– Ну-ну, – перебил маркиз.