Тысяча поцелуев

Хуже мужчины, заставившего женщину плакать, только мужчина, который заставил женщину плакать и не испытал по этому поводу угрызений совести!

Сара с некоторым уважением взглянула на кузину:

– Замужество тебе к лицу!

Хонория самодовольно улыбнулась:

– Это так!

Сара перекатилась на край кровати и встала. Ноги затекли, и она принялась их разминать.

– Он уже знает, что заставил меня плакать.

– Вот и хорошо.

Сара прислонилась к кровати и взглянула на руки: пальцы распухли. Как это случилось? И как могут получиться пальцы-сосиски только от слез?

– Что-то неладно? – спросила Хонория.

Сара с сожалением вздохнула:

– Я предпочла бы, чтобы лорд Хью считал меня той женщиной, которая прекрасна в слезах: глаза блестят и все такое…

– Ну да, вместо того чтобы покраснеть и распухнуть.

– Хочешь сказать, что я ужасно выгляжу?

– Тебе нужно причесаться.

Хонория, как всегда, само воплощение тактичности.

Сара кивнула.

– Не знаешь, где сейчас Харриет? Нас поселили в одной спальне. Не хочу, чтобы она видела меня такой.

– Она никогда тебя не осудит.

– Верно, но я не вынесу ее вопросов. А она начнет их задавать.

Хонория спрятала улыбку, потому что хорошо знала Харриет.

– Вот что я тебе скажу: сделаю все возможное, чтобы отвлечь Харриет, а ты можешь пойти в свою комнату и… – Она повертела руками перед лицом, давая понять, что нужно привести его в порядок.

Сара кивнула:

– Спасибо. И, Хонория, я люблю тебя.

– Я тоже люблю тебя, Сара.

Театрально смахнув со щеки несуществующую слезу, Хонория спросила:

– Хочешь, я предупрежу лорда Хью? Попрошу встретиться с тобой через полчаса?

– Лучше через час.

Сара, конечно, храбрая девушка, но не настолько. Ей нужно время, чтобы обрести уверенность в себе.

– В музыкальном салоне? – предложила Хонория, подходя к двери. – Там вы будете одни. Вряд ли кому-то придет в голову туда заглянуть: думаю, все боятся наткнуться на нас в разгар подготовки к музыкальному вечеру.

Сара невольно улыбнулась:

– Хорошо. Через час в музыкальном салоне.

В этот момент раздался громкий стук в дверь.

– Странно, – удивилась Хонория. – Дэниел знает, что мы… – Не потрудившись закончить фразу, она пригласила: – Войдите!

Дверь открылась, и появившийся на пороге лакей обратился к удивленно моргавшей Хонории:

– Миледи, я ищу его милость.

– Он любезно позволил нам воспользоваться его комнатой, – пояснила та. – Что-то случилось?

– Нет, но мне велели передать весточку из конюшни.

– Из конюшни? Очень странно.