Тысяча поцелуев

– Ты когда-нибудь задавалась вопросом, – продолжал Дэниел все тем же жутким тоном, который, как она поняла, предназначался Хью, хотя слова были адресованы ей, – каким образом лорду Хью удалось убедить отца оставить меня в покое?

– Нет, – медленно протянула Сара, и это было правдой, по крайней мере до определенного времени, – но несколько недель назад… – Я предполагала… Не знаю. Ты вернулся, – и это главное.

Она чувствовала себя полной идиоткой: почему не поинтересовалась, что предпринял Хью для возвращения Дэниела? А следовало бы.

– Ты когда-нибудь встречала лорда Рамсгейта? – спросил Дэниел.

– Уверена, что да, – пробормотала Сара, нервно глядя на мужчин. – Но…

– Он подлый ублюдок! – прорычал Дэниел.

Сара ахнула, потому что никогда не слышала, чтобы он употреблял подобные слова или говорил таким тоном. Еще больше ее поразила реакция Хью: пожав плечами, тот сказал:

– У меня нет возражений.

– Но…

У Сары не нашлось слов. Она и сама видела своего отца не часто: тот редко покидал Девон, а Саре приходилось повсюду ездить с матерью в бесконечных поисках подходящего мужа, – но все равно любила и не могла представить, что могла бы спокойно выслушивать оскорбления в его адрес.

– Не у всех отцы добрые и благожелательные, к тому же с пятьюдесятью тремя гончими, – вздохнул Хью.

Сара надеялась, что ей показалось, будто в его голосе прозвучали снисходительные нотки, и она сухо осведомилась:

– Какое отношение это имеет к происходящему?

– Объясню. Мой отец – осел, спятивший сукин сын, который обожает издеваться над людьми.

– Например, в меня, – вставил Дэниел.

– Во что угодно, – отрезал Хью, – но да, и в вас тоже. Вот вы… – Он посмотрел на Сару, и голос его стал неприятно ровным: – Вы бы ему понравились.

Ей стало плохо.

– Титул вашей семьи восходит к Тюдорам, и приданое у вас, должно быть, приличное.

– Хью, – начала Сара, – я не…

И замолчала, потому что не знала, как закончить фразу: этого человека она не узнавала. Жесткий, циничный, и говорил о ней так, что она чувствовала себя выжатой досуха и вывалянной в грязи.