Тысяча поцелуев

– Мне и слово «хромой» очень не нравится, но уж «калека» совсем никуда не годится: можно подумать, вы ни на что не способны и жизнь кончилась.

Хью окинул ее долгим изучающим взглядом, потом встал, подошел к ней и едва слышно, так, что она не поняла, верить ли своим ушам, произнес:

– Леди Сара Плейнсуорт, могу я пригласить вас на танец?

Хью не был готов к этому выражению ее глаз. Она запрокинула голову, губы приоткрылись, и в этот момент он мог бы поклясться, что в ее улыбке взошло и закатилось солнце.

Он склонился к ней:

– Если, как вы говорите, я не калека, значит, должен уметь танцевать.

– Уверены?

– Я ни в чем не могу быть уверен, пока не попробую.

– Сегодня я не очень грациозна, – с сожалением вздохнула Сара.

– Поэтому вы для меня идеальный партнер.

Она вложила ладонь в его руку:

– Лорд Хью Прентис, для меня большая честь танцевать с вами.

Сара осторожно подвинулась к краю стула и позволила ему поднять ее с места… вернее, поднять на ногу. Зрелище было почти комическое: Хью опирался на стул, она – на Хью, и оба хихикали.

Когда они выпрямились и обрели равновесие, Хью прислушался к звукам музыки, долетавшим до них с ночным ветерком, – кадриль.

– По-моему, это вальс.

Она смотрела на него, явно намереваясь поправить, но он прижал палец к ее губам и прошептал:

– Это должен быть вальс.

И Сара поняла: они не смогут танцевать рил, менуэт или кадриль, даже вальс потребует значительных усилий.

Он потянулся и поднял стоявшую около стула трость.

– Я положу ладонь на рукоять, а вы – на мою руку.

Сара послушалась, и Хью обнял ее за талию. Не отрывая взгляда от его глаз, она опустила другую руку ему на плечо и выдохнула:

– Вот так?

– Да, так.

Это был самый странный, самый неуклюжий вальс на свете. Вместо того чтобы взяться за руки, они оба оперлись на трость, хотя и не слишком сильно: им не так уж была нужна поддержка, поскольку они полагались друг на друга. Напевая мелодию вальса, Хью повел Сару, слегка надавливая на поясницу и переставляя палку, когда нужно было повернуться.

Он не танцевал почти четыре года: не чувствовал, как по телу течет музыка, не наслаждался теплом женской руки, – но сегодня… Это было волшебство, почти духовный церемониал. И Хью знал, что не сможет по достоинству отблагодарить Сару за этот момент, за восстановление части его души.

– Вы хорошо танцуете, – заметила Сара, глядя на него с загадочной улыбкой – той самой, что дарила кавалерам в Лондоне, когда танцевала на балу, он был уверен в этом.