Ты моя жена. Настоящая

Но для этого Василису надо отправить домой.

Глава 20. Василиса

Никогда еще я так не хотела домой. Находясь на больничной палате, я решила для себя, что больше никогда никуда не поеду. Никуда.

То, что я пережила за эти дни…

Я не помню, как потеряла сознание. Последнее, что всплывало в памяти, — синяя гладь воды и все пошло кругом. Дальше — провал.

Когда я впервые услышала пикающий звук, я подумала, что умерла. Почему-то именно эта мысль первой выстрелила в моем ожившем мозгу.

Попыталась открыть глаза. И не смогла.

Поднять руку. Тоже безрезультатно.

Но я дышала. Вернее, воздух как-то сам поступал через нос. Я ощущала в нем что-то.

Все это в первый раз длидось очень недолго. Как вспышка. И потом опять провал.

И в следующий раз я прихожу в себя от знакомого голоса. Очень тихого, едва различимого. Но я узнаю его.

Давид.

Где я?

И что он тут делает?

Значит я не умерла?

Я слышу голос, но разобрать слова не могу. Голова не соображает, потому что знакомый голос постоянно перебивает чужой.

Так продолжается несколько раз.

Потом эти вспышки сознания становятся все реже и реже и постепенно я уже не слышу голоса, лишь эхо. И я понимаю, что, наверное, это конец. Мне сложно даже вслушиваться. И какая-то усталость накрывает меня. Мне хочется отключиться, не напрягаться.

Я не чувствую свое тело. Расслабляюсь. Уже даже не предпринимаю попытки что-то изменить.

Скоро все кончится.

Но тут резкий толчок. И еще. Меня как будто подкидывает, но я снова падаю.

Я сопротивляюсь. Не хочу. Мне хорошо тут. Где тихо и спокойно. Но меня не оставляют в покое. Трясут. А потом больно сжимают.

Я впервые за долгое время чувствую боль. Пытаюсь стонать, но получается лишь глубокий выдох.

А потом я чувствую тепло. Нет, даже не тепло, ожоги идут по лицу.

Что это?

Я горю?

И, наконец, я слышу. Слышу опять этот знакомый голос. В самое ухо. Едва различимо.

Мое имя. И слова. Слова, которые возвращают меня к жизни. Заставляют сердце биться чаще. И дышать.

Это настолько потрясает, что я открываю глаза.

И сразу передо мной лицо Давида.

Он внимательно смотрит на меня и целует. Вот откуда эти ожоги.

И мне хочется ответить ему. А еще плакать. Потому что я больше не хочу возвращаться в ту темноту.

Пробую приподнять руки, но вдруг возле нас оказывается сразу несколько человек и они отталкивают Давида от меня.

Я ничего не могу поделать.