Твоя измена. Право на отцовство (СИ)

Теперь можно было упиваться вкусом его языка, откровенными, глубокими касаниями, от которых подкашивались ноги и звенело в голове. Она вдруг стала пустой-пустой, а тело, напротив, наполнилось приятной, горячей, тяжестью.

Бедро свело импульсом желания, оно забилось пульсацией между ног, сводя с ума.

Я хотела его, как мужчину. Безусно остро… Давно не испытывала такого сильного прилива.

Мой муж был красивым мужчиной, близость с ним всегда была приятной. Он меня возбуждал, нам нравилось быть в постели.

Но с Тимофеем по моему телу пронесся буквально ураган вожделения, и если бы мы были в доме, то вероятно уже переместились бы в спальню, срывая друг с друга одежду.

Эта картинка так ясно пронеслась в моей голове: он и я, обнажены. Я верхом на его бедрах, двигаюсь без остановки, он целует меня, ласкает откровенно, позволяет быть сверху, а потом меняет позу…

Боже…

Я как дикая, сумасшедшая какая-то.

Задрожала.

Тимофей обнял меня крепче. С губ сорвался приглушенный стон. Мы замерли, нехотя отпустили губы.

– Цветы, – спохватилась я.

Но с ними ничего не случилось. Я крепко держала букет в левой руке, а правой обнимала Тимофея за плечи.

– Поехали?

– Да, поехали.

Мне стало немного стыдно. Щеки окрасились румянцем. Хорошее же я представление устроила перед домом родителей! И пусть отец уехал в больницу к маме и еще не вернулся, я все равно чувствовала себя иначе, чем всегда.

Мы сели в машину.

– У тебя светятся глаза, – заметил Тимофей. – Такие яркие, будто звездочки. Ты очень красивая девушка, Милана.

– Брось. У меня не модельная внешность. Твоя жена намного красивее.

– Она холеная и эталонная красотка, не спорю. Но ее красота холодная, а внутри – совершенная пустота. Но ты – другая. От тебя идут такие неподдельные чувства и переживания. Ты не только на личико красивая, – заметил Тимофей.

– Ты вгоняешь меня в краску.

– Поехали поужинаем для начала? Я жутко голоден.

– Пожалуй, я тоже. Толком в эти дни ничего не ела.

– Это не очень хорошо. С твоим положением, – коротко заметил Тимофей.

– Знаю. Просто навалилось слишком много всего.

Машина поехала по знакомым улицам, потом свернула на более оживленную часть трассы, мы поехали в ресторан, болтая друг с другом так, словно были знакомы тысячу лет."

"С Тимофеем было легко говорить. Мне без труда удалось рассказать ему о том, что произошло, в общих чертах. Казалось, повтори я эту историю еще хотя бы один раз, смогу говорить о своих проблемах так, будто они совсем чужие и меня не касаются.