Твоя измена. Право на отцовство (СИ)

– Хорошо звучит, па, но у меня есть работа и обязательства.

Про беременность я пока не сказала. Не знаю даже, стоит ли говорить об этом сейчас? Боюсь, мама снова разохается, будет настаивать на сохранении отношений со Славиком или снова искать крохи моей вины в случившемся. Не хочу ничего слышать об этом!

***

Последний час перед назначенной встречей с Тимофеем я провела, будто на иголках.

Сердце сжималось от предвкушения, взмывало вверх и замирало, билось ускоренно, снова замедлялось. Я чувствовала себя на невероятном подъеме.

Тимофей позвонил:

– Буду у тебя через пять минут.

– Жду…

Мне не сиделось дома, я вышла, полная предвкушения. Не могла находиться последние минуты на месте, хотелось на свежий воздух.

Когда на улицу завернул автомобиль Тимофея, всего на миг, я испытала желание убежать, сделать вид, будто ничего не было. Но я осталась, хоть это стоило мне больших усилий и внутренних сил.

Он вылез из авто и взял с переднего сиденья букет тюльпанов, двинулся в мою сторону.

На моих губах расцвела улыбка. Я внезапно поняла, кто был автором букета тюльпанов, который прислали мне на работу.

Это был Тимофей.

Я сама не поняла, как ноги быстро-быстро понесли меня к нему.

Замерев в метре от него, я не могла перестать улыбаться и смотрела то на цветы, то на широкое, улыбающееся лицо Тимофея.

– Ты прислал мне в офис тюльпаны?

Он озорно улыбнулся, кивнул.

– Сразу же. Но подписываться не стал. Это выглядело бы так, будто я навязываюсь замужней девушке.

– Спасибо за букет. Он был очень хорош, и этот – тоже.

Я взяла цветы, с удовольствием вдохнула их аромат.

– До весны еще далеко.

– Не так далеко, как тебе кажется. С того момента, как я тебя увидел, я чувствую, что меня касается весна, стоит только подумать о тебе.

Мужчина сделал шаг вперед.

– Можно?

Он одновременно задал вопрос и сделал еще один шаг вперед. Его руки легли на талию, оплели стан, а губы коснулись виска.

Прикосновение вышло трепетным и обжигающим одновременно.

Тогда я поступила неожиданно смело для себя: сама подняла лицо и потянулась к нему навстречу. Губы Тимофея охотно накрыли.

– Сладкая, нежная моя… Как я тебе много думал, ты бы только знала, – выдохнул он, прежде, чем начать меня целовать.

Поцелуй сразу вышел глубокий и взрослый, оценивающие прикосновения оказались отброшенными.