Твой муж будет моим (СИ)

— Я не…

Хмурится настолько сильно, что я сразу умолкаю.

— Либо ты мне сейчас же всю правду скажешь, либо…

— Либо что?! Какую еще правду? Я тебе уже сказала, что пытаюсь кое-кого забыть.

Правды ему нельзя знать. Врать, так до конца. Сейчас ложь во спасение уже.

— Так давай приступим к этому? Я помогу тебе с этим, — не отпуская моих рук, становится ближе. От чего мне хочется снять туфли, чтобы резко стать ниже и не быть так близко к его губам. Туфли легко снимаются в нейлоновых колготках, но сейчас как назло не получается.

— Ты же понимаешь, что после всего этого ты меня больше не увидишь? — шиплю я, смотря исподлобья.

— Ну и угроза, Янина. Увижу, и не раз… Ну как ты мне помешаешь, скажи?

Действительно...

— Ты... маньяк! И я жалею, слышишь, очень жалею, что связалась с тобой!

Его вообще не трогает, что я говорю. По лицу это вижу.

— Не надо жалеть. Надо просто принять меня таким, какой я есть.

— Представь себе даже не собираюсь, — огрызаюсь. — Руки убери от меня. Я сейчас же уезжаю. И не смей меня больше преследовать.

— Чего ты хочешь? — серьезно.

— Ничего!

— Ладно… Чего ты хотела? Чтобы я вился у твоих ног, ничего не получая взамен? Или что я буду ради наших редких встреч без взаимности весь твой?

— Ты не можешь быть всем моим.

— Так в ней дело?

— Нет.

— Тогда не думай о ней, — жестко. — Я больше не хочу слышать ее имени. Не упоминай.

— Не собираюсь, ведь я ухожу, — кручу запястьями. — Синяки будут! Пусти уже меня! — психую.

— Ты не пойдешь никуда.

Меняю тактику. Расслабляю руки. Не вырываюсь. Но его хватка не слабеет.

— Напрасно. Только же что стало понятно, что ничего не выйдет у нас.

— Я думаю иначе, — говорит он и, отпустив одну мою руку, касается моей щеки, обжигая ее своим прикосновением.

— Это не маленькая перепалка, — хватаюсь за его руку на моем лице, но не могу ее убрать, не хватает сил. Ряд попыток не увенчаются успехом.