Туманный вирус

 — К счастью, баранья голова состоит не только из костей. Ее опаливают на огне, отбивают рога, зубы, делают проколы в щеках. А потом заворачивают в полотенце и варят несколько часов.

— Зачем в полотенце? — спросил Белов.

— Чтобы кожа не лопалась.

За соседним столом поднялся седой аксакал в тюбетейке и дорогом блестящем костюме. Отрезав баранье ухо, он с доброй улыбкой протянул его сидящему рядом, который тут же запихнул ухо в рот и принялся жевать, мыча от удовольствия.

— Пошли отсюда, — сказал Белов, отвернувшись.

По горло , хотелось добавить ему.

III

Полтора часа спустя совсем другая голова, принадлежащая Багиле, покоилась на взмокшей груди Белова, осторожно трогая ее губами. Он машинально поглаживал ее по шелковистым черным волосам, думая о вещах совершенно посторонних. Точно так же Белов вел бы себя, если бы на грудь ему забралась чужая мурка, требуя свою порцию ласки, без которой кошки и женщины никогда не чувствуют себя довольными жизнью. Они приходят и уходят — кошки и женщины.

— Тебе было хорошо? — прошептала Багила, подняв голову.

Из-за подобных вопросов порой кажется, будто ты всю жизнь провел в постели с одной и той же женщиной, подумал Белов.

— Конечно, — буркнул он. — Очень хорошо.

— А я так просто таю, — призналась Багила.

Это было не удивительно, учитывая, что кондиционер не работал, а за открытой балконной дверью не было ни ветерка.

— Знал бы кто, как мне хорошо-о-о… — протянула Багила.

Чтобы доставить ей еще немного удовольствия, Белов улыбнулся той половиной рта, которая была обращена к ней. Сейчас она казалась мягкой и податливой. Но это было обманчивое впечатление. Багила принадлежала к той категории женщин, которые, мурлыкая, всегда готовы выпустить когти.

Вспомнив об этом, Белов решил в очередной раз прощупать свою боевую подругу. Не в буквальном смысле. Все, что Белову хотелось потрогать, он уже потрогал. И руки его были заброшены за голову, когда он спросил:

— У тебя было много мужчин?

— Я что, на проститутку похожа? — оскорбилась Багила.

— Просто ты очень красивая, — успокоил ее Белов, пристально глядя в темноту. — Трудно поверить, что у тебя никого нет.

— А вот представь себе: никого. — Казашка оперлась подбородком на руку и, лежа на животе, принялась лениво болтать ногами в воздухе, ожидая, какова будет реакция на ее признание.