Туманный вирус

Пусть никто никогда не узнает, какие черные дни пережил президент Казахстана. Это уже в прошлом. Как и прочие трудности, которые довелось ему пережить за годы правления.

— Кто дал тебе право рисковать чужими жизнями? — сурово произнес он.

Закашлявшись так, что слезы удушья выступили у него на глазах, Шухарбаев выдавил из себя:

— Готов подать в отставку.

Султанбаев устало махнул на него рукой:

— Работай пока. И моли Аллаха, чтобы СМИ не распустили сплетни о том, как мы едва не подверглись атаке террористов.

— Будьте спокойны, господин президент. Они у меня вот где.

Председатель Комитета сжал сухонький старческий кулачок. Султанбаев снова отмахнулся.

— Ступай… Стой! А бактериологическое оружие? Оно найдено?

Это был еще один критический момент, когда Шухарбаев почувствовал себя подвешенным над пропастью.

— Да, — соврал он голосом таким хриплым, словно сорвал его, болея за любимую футбольную команду «Кайрат». — Контейнеры взорваны, господин президент.

— Это не опасно? — встревожился Султанбаев.

— Нет, господин президент. Взрыв был произведен в заброшенном шахтном стволе под Карагандой. Ствол сровняли с землей.

— И больше ничего нам не угрожает?

Под местоимением «нам» Султанбаев подразумевал в первую очередь самого себя, как это всегда было свойственно восточным властителям.

— Ничего.

Шухарбаев заставил себя улыбнуться.

— Иди, — кивнул Султанбаев. — Стой!

Председатель КНБ опять вздрогнул и обернулся.

— Что с этим москвичом… — Морщась, Султанбаев потер палец о палец.

— Вы про Белова?

— Да, про Белова.

— Он нам больше не нужен, — сказал Шухарбаев. — Пусть уезжает.

— Я тоже так думаю, — решил Султанбаев. — Вообще не понимаю, зачем его прислали? Он хоть сделал что-нибудь полезное?

— Нет, господин президент. Даже столько не сделал.

Был показан кончик мизинца. Взглянув на него, Султанбаев нахохлился.

— Сегодня же отправлю его восвояси.

— Это правильно, — поддакнул Шухарбаев.

Султанбаев нахохлился еще сильнее.

— Сам знаю, что правильно, — пробурчал он. — Почему ты еще здесь? Я ведь сказал тебе уйти.

Не возразив, не сказав ни единого слова в свою защиту, Шухарбаев засеменил к двери. В другой раз он обиделся бы на такое обращение, но не сегодня. У него было такое ощущение, что он выбрался живым из клетки с голодным тигром. И все благодаря уму, воле и хорошо подвешенному языку. Покинувшему дворец Шухарбаеву казалось, что он заново родился.