Цена его любви

— Конечно, то, — беззвучно ржет, дергая ствол с предохранителя.

— Подожди, — подползаю, накрываю его руку со стволом. — Может, еще охотники. Хрен знает.

Но Тигр даже не слушает.

Стреляет тупо вперед. Наугад.

Хренею, — слышится вопль и отборный мат. Попал. Попал, сука, не глядя.

И явно не охотники, судя по тому шквалу свиста, который летит тут же в нашу сторону. Наученные люди. Вышколенные.

Ни хрена в тесноте не видно.

Приходится по старинке, вспоминая старые методы.

Палим — и перекидываемся, переворачиваемся, катясь со старого места по сторонам.

Сколько их тут может быть?

Некислый отряд, судя по всему.

— Морок! — катится рядом со мной, но рукой пачкаюсь о что-то горячее и липкое.

— Все нормально, — шипит, перекатываясь дальше, в сторону.

А я уже забыл, что это такое — свист пуль.

Но ни хера — тело все помнит.

Группируется в момент. Плюнув на все, просто поднимаюсь. Встаю во весь рост. Иду, поливая все направо и налево. Благо, запас позволяет. Не просто засаду убрать, маленькую войну пережить.

Это рефлекс. Разумнее было бы, конечно, затаиться. Выстрелить и спрятаться за дерево. Или перекатываться вот так, по снегу, с одиночными выстрелами.

Но тело помнит, что это такое — когда терять нечего.

Когда поднимаешься и идешь, — на свою смерть или чужую, ни хрена не думая.

Глаза другими становятся. Видно все, как днем. Ни хера нет страшного.

Вижу пятерых у сложенных горкой камней, — там, видно, давно обустроились, костер был. Еще несколько — в рассыпную. Ни хера страшного, ничего серьезного.

Ни хрена меня уже не остановит, потому что за бойцами я вижу уже избушку на курьих, блядь, ножках. И, если там моя Регина… Если кто-то измудрился и схрон Грача найти и сестру мою в нем спрятать, то, блядь, меня ни хрена уже не остановит.

Я пробьюсь напролом. Я, блядь, только так всю жизнь и пробивался.

Слышу, как и Морок с Тигром встают позади меня.

Тоже, блядь, не выдержали игры в прятки.

Вопросов нет, так целее будешь. Но, блядь, — не мое это, не наше.

Я прямо привык переть.

Что-то впивается в тело, как укусы комара. По щеке, по шее, по плечам, — но, блядь, это только азарт распаляет. С каждым шагом дом все ближе. С каждым выстрелом все меньше тех, кто стоит между ним и мной.

— Закончились, кажется, братья-месяцы, — слышу глухое за спиной.

— Подожди, Морок. Еще не факт.

* * *Никого больше не видно. Но это ни хрена не значит. Они страхуют сзади, я ползу к дому, зажав во второй руке нож.