Тропа к звездам

— Пить надо меньше — прозвучал голос как громовой глас — шлем сними, алкаш! — голос принадлежал Лариске, и как только Серж это осознал, из памяти стали выплывать события вчерашнего вечера. К телу возвращалась чувствительность. Кряхтя как старый дед, Серж сел, потянулся руками к голове, снял шлем, опустил его на пол. Шлем был от скафандра ""Штурм"".

— О-о-о-х-х! — промычал Серж, осматриваясь. Он сидел, на диване в ногах у него спал Морик.

— Ка-би-нет — прошептал Серж, световые панели на потолке тускло светились, лишь слегка разгоняя мрак.

— Марочка, радость ты моя — прошептал Серж, с трудом ворочая языком. Спустив ноги с дивана, шаркая, Серж сделал два шага и схватил огромную запотевшую бутыль.

— О-о-о да! — уже радостно воскликнул он, заглотив треть емкость — хо-ро-шо! — возле бутыли лежало две большие таблетки, зеленого цвета — Моя прелесть — улыбнулся Серж, проглотил таблетку.

— Вот это мы дали, вчера! — тихо произнес Серж, ощущая, как по телу распространяется тепло. Взяв со стола вторую таблетку, он повернулся к пилоту и тихо позвал:

— Эй, литучий, уже утро! — на его слова Морик никак не отреагировал — Мо-ри-ик — уже громче позвал Серж.

— Давай дружище, возвращайся из плена Морфея — Морик снова замычал, уже громче — Давай, давай вставай, лекарство уже ждет — Морик сел, принялся тереть лицо. Серж протянул ему на ладони таблетку. А после того как Морик проглотил таблетку, всунул ему в руки пластиковую бутыль. Он незамедлительно приложился, выпив почти все.

— Фу-х-х-х — выдохнул Морик — а уже думал, помру!

Они уселись к столу, Серж разлил остатки напитка по стаканам. Подняв свой стакан, произнес:

— А давай, дружище за нас!

— А давай! — и они допили прохладный напиток.

* * *Вчера прихватив со склада бутылку коньяка, они отправились под тент, как сказал Серж ""посидеть на природе"". И посидели они славно, первой к ним присоединилась Силь, принеся еще бутылку, затем Мара и Кир, еще одна бутылка. Затем к ним добавились и Брон, Линг.

В кабинет зашла Мара, неся в руках парующее блюдо.

— Что, ожили? — сказала она, ставя перед ними две тарелки горячей ухи на блюде.