Тридцать первая жена, или Любовь в запасе

 – Владыка привлек ее к себе и поцеловал в висок. – Вижу, ты просто заскучала. Может, устроим праздник, пригласим артистов?

– Можно. Но мне наш казначей и управляющий скучать не дают. Ты им зачем-то срочно понадобился. Донимают наперебой с вопросами, когда же ты вернешься.

– Хорошо, я встречусь с ними.

И тут он услышал женский крик. Пронзительный, полный отчаяния и боли. В душе все перевернулось. Кто посмел в его дворце обидеть женщину?!

– Соэрг, что случилось? – Рогнеда не понимала, почему он так встревожился.

– Прости, дорогая, мне нужно уйти. Покорми Фестера.

И, больше ничего не сказав, поспешил туда, откуда доносился крик, на выходе из конюшни набрасывая на себя невидимость.

Рогнеда проводила его взглядом, вздохнув. «Дорогая», уже давно не «любимая». В последнее время она все чаще задумывалась о своей жизни. И вроде жизнь удалась, она на вершине. В юности босоногая девчонка и мечтать не могла, что взлетит так высоко.

В огромном величественном дворце, полном богатств, ей не хватало обычного человеческого уюта, семейного тепла, которое создают топот детских ног и детский смех. По молодости она не задумывалась об этом, была увлечена борьбой за внимание Владыки, дворцовыми интригами, но сейчас не могла отделаться от мысли, что остался последний шанс изменить свою жизнь.

"Есть закон, что после тридцати пяти лет брака жена Владыки может попросить ее отпустить. Это придумали из-за дракониц с древней кровью. Если не удалось понести от Владыки, то есть шанс родить от другого. Их кровь слишком ценна, чтобы терять такой ресурс. Однако быть женой Владыки – это престиж и возвеличивание рода, и потому пользовались этим правом редко. А жены человеческого происхождения – еще реже: ради чего бросать жизнь в почете и богатстве, когда молодость уже прошла? Но прецеденты все же есть.

Рогнеда все чаще думала о будущем. Она удовлетворила свои амбиции, став главной во дворце, но со временем это потеряло значение. Она устала, в последнее время хотелось покоя и душа ныла, требуя чего-то. Ей часто снились луга из детства и запах сена, мягкость которого не заменит пуховая постель.

Фестер громко заржал, напоминая о себе.

– Держи, мой хороший. – Старшая жена Владыки протянула ему яблоко.